Закрываю глаза. Открываю. Вокруг все тоже самое. Но что-то изменилось. Будто мир сделал вдох.

- Да, - говорю, улыбаясь. - Конечно, да.

Телефон звонит, когда я развешиваю бельё на балконе. Летний ветер треплет детские вещи, от которых пахнет почему-то сиренью, хотя та уже отцвела.

Я зажимаю трубку плечом, продолжая прищеплять наволочку.

- Ир, ты можешь говорить? - голос у Нюры запыхающийся, радостный.

- Могу.

- Квартиру нам дали! Трёшку, представляешь? Андрей уже чемоданы складывает. Ворчит, что я у него баба неугомонная, но складывает.

Я улыбаюсь, поправляя прищепку.

- Поздравляю.

- Ир, - она замолкает.: - Это ведь ты, да?

- Что я?

- Пробила. Я же знаю. Нам сто лет отказывали, а тут вдруг звонок - и все решилось.

- Да какой звонок, у меня и связей таких нет, - говорю я, перекладывая трубку к другому уху.

У меня нет, конечно, а вот у Виктора Катаева оказались. Как выгодно однако я вышла замуж за человека, которому половина страны что-то да должна. Но Нюре об этом знать необязательно, правда же?

- Ладно, как там наш шилопоп?

- Болтает вовсю. Сегодня сказал «спасибо», когда я ему кашу дала. Представляешь?

- Вежливый какой. Весь в тебя!

- А то, - смеюсь, прикрыв рот рукой.

- Ладно, целую вас всех и побегу. И ты беги, а то там у тебя суп, небось, выкипает.

- Ничего у меня не выкипает. Но бегу.

Я кладу трубку на подоконник, возвращаюсь к тазу с бельём. Беру в руки футболку, прищепляю, и вдруг в прихожей гремит замок.

- Папа! - радуется Богдан и несётся в коридор, забыв про машинку на полу.

Я иду следом, вытирая руки о домашние брюки. Витя появляется в дверях, но не наклоняется, чтобы подхватить Богдана, как обычно. Стоит и смотрит на меня.

- Что-то случилось? - я замедляю шаг.

- Ир, - он поднимает глаза. - Сядь, пожалуйста.

Сердце делает один тяжёлый удар и замирает. Я не сажусь.

- Вить, что?

- Сядь, - повторяет он, и я наконец опускаюсь на пуфик в прихожей, не сводя с мужа глаз. Богдан дёргает его за штанину, но Витя не замечает. Он присаживается передо мной на корточки, берёт мои руки в свои.

- Сегодня я разбирал карточки раненых. Тех, что поступили в центральный госпиталь за последнюю неделю.

Я слушаю, не перебивая.

- И там один парень. У него в карте группа крови - вторая положительная. А я с тех пор, как с тобой познакомился, всегда смотрю на группу крови у пациентов нужного нам возраста. На всякий случай.

- Вить, - я сжимаю его пальцы, - но это не уникальная группа.

- Я знаю, - он кивает. - Я тоже так подумал. Поэтому решил увидеть парня лично.

У меня перехватывает дыхание.

- Не говори…

- Говорю, Ира. - Он смотрит прямо, не отводит глаз. - Возраст совпадает. Медицинская карта совпадает. Внешность… - Витя выдыхает. - Ира, он с Богданом одно лицо.

Я молчу. В висках стучит. Пальцы леденеют.

- Как он? - спрашиваю чужим голосом.

- Контуженный. Но живой. Ира… - Витя гладит мои ладони. - У тебя очень сильный сын. Мы сделаем всё, чтобы он выздоровел как можно быстрее.

Я закрываю глаза. Открываю.

- Я могу его увидеть?

- Конечно. - Он выпрямляется. - Я не глушил машину. Приехал сразу к тебе.

Я не помню, как собиралась. Как натягивала Богдану шорты, как искала на полке платье – хотелось встретить Лешу в чем-то праздничном. Как спускалась в лифте, глядя в одну точку. Как Витя открыл дверь машины, как пристегнул детское кресло. Сердце колотится где-то в горле, я не чувствую пальцев. Богдан что-то лепечет с заднего сиденья, показывает на грузовик за окном, но я не слышу.