— Эм... — то, как Коннор затягивает с ответом, доставая стаканы из шкафчика, слишком похоже на попытку выиграть время.

— Выставка не о фотографии, — с нетерпением бросает Талия. — Но вроде что-то очень интересное. Я подумала, тебе такое может зайти. Но если нет...

Нет. Нет. Нет.

— Нет-нет, я бы с удовольствием, — отвечает Коннор. — Просто мне завтра сдавать эссе, а я и так сильно по нему отстаю.

— Возможно, тебе стоило сесть за него раньше, а не кататься часами по округе.

— Да, наверное, — бормочет Коннор, наполняя два стакана своим фирменным варевом. Он пододвигает один стакан ко мне по столешнице и велит выпить до дна. — Будешь вафли из тостера?

Издав утвердительный стон, я залпом вливаю в себя треть мерзкого смузи так, словно оно способно наделить меня суперсилой.

— Не обязательно с ним нянчиться, — отчитывает Коннора Талия. — Он и сам в состоянии засунуть свои вафли в тостер.

— Я с ним не нянчусь. Все равно буду их делать. Могу и тебе приготовить, если хочешь.

— Нет, спасибо, — цедит Талия с таким видом, будто замороженные вафли внезапно стали ниже ее достоинства.

Отхлебнув еще немного коктейля, я надеюсь, что он уймет пульсирующую боль в черепе. Закопаться обратно в постель было бы настоящим спасением, но возможность просто пялиться на Коннора, пока он возится на кухне, достаточный стимул, чтобы прирасти к месту. Всякий раз, когда наши взгляды встречаются, мое сердце исполняет забавный кульбит, пуская покалывающие искры по венам.

— Алло?

Я поворачиваю голову на голос Талии, но она уже говорит по телефону. Одной рукой она прижимает мобильный к уху, а другой продолжает клацать по клавиатуре ноутбука.

— Привет, мам, — щебечет Талия, и ее тон взлетает до таких дружелюбных высот, с какими она ко мне в жизни не обращалась. — Да, все отлично. Просто сидим тут с Коннором, — она на секунду убирает телефон и поворачивается к Коннору. — Мама передает привет.

Коннор не отвечает, его лицо мрачнеет.

— С Дейном все как обычно, — говорит Талия в трубку. — Он шумный, неряшливый, ленивый, не думает ни о ком, кроме себя, и, по сути, зациклен на том, чтобы отравлять жизнь окружающим. О, а теперь он еще и зациклен на Конноре, единственном человеке, которому хватает доброты его терпеть.

— Талия, — произносит Коннор так, словно дальше должно последовать слово «хватит», но его предупреждение звучит слишком робко.

И Талия не останавливается. Она поливает меня грязью так, будто я ее заклятый враг, и обычно я не против быть ее заклятым врагом, если бы не тот факт, что сейчас она изливает душу Лори.

Женщине, давшей мне жизнь.

Моей маме.

— Вчера мы с Коном вообще-то ходили на его матч, — продолжает Талия. — Нет, там был какой-то кошмар. В смысле, его команда, судя по всему, выиграла, но Дейн был просто ужасен. Он и обычно-то отстой, но тут было пробито очередное дно... Не знаю, что с ним не так. Наверное, был пьян, или с похмелья, или типа того. У него и сейчас похмелье... Нет, я не знаю, есть ли у него проблемы с алкоголем, но не удивлюсь, если так. Коннор пытается помочь, но он же не чудотворец. Что Дейну действительно нужно, так это психиатр, который поставит ему диагноз и выявит какое-нибудь расстройство личности.

— Талия, прекрати, — в голосе Коннора наконец-то прорезается металл, но я уже не могу его разглядеть сквозь пелену слез, застилающую глаза.

Боль разливается по моим венам расплавленным свинцом. Хроническая тоска, въевшаяся в саму мою ДНК, вспыхивает невыносимым, удушающим давлением и острой потребностью убраться отсюда куда подальше. С силой ударив кулаком по столешнице, я срываюсь с барного стула и мчусь к двери. Одного взгляда на тумбу в прихожей достаточно, чтобы увидеть пустой крючок там, где должны были висеть ключи от моей машины.

— Где мои ключи? — слишком громко спрашиваю я у самого себя.

— Дейн, — голос Коннора и спасительная тяжесть его руки на моем плече заставляют меня вздрогнуть. — Твоей машины здесь нет.

— Где, мать твою, моя машина?

Давление в черепе нарастает тем сильнее, чем отчаяннее я пытаюсь сдержать слезы. Чувство душит меня, доводя до животной паники.

— Она... Мне ведь пришлось забирать тебя прошлой ночью, помнишь? — шепчет Коннор.

Тяжелые шаги заставляют меня отшатнуться ближе к входной двери.

— Ты потерял машину? — спрашивает Арти своим грубым, властным тоном. Жесткий кулак вцепляется в ворот моей футболки и с силой впечатывает меня в деревянную поверхность. — Что ты с ней сделал? Нажрался и бросил где-то, да? Где она?

— Не знаю! — я отбиваюсь от него, пока безжалостное внутреннее давление расплющивает мозг о глазные яблоки.

— Не забывай, кто платит за эту тачку. Если на ней хоть царапина, клянусь...

Коннор прерывает Арти, втискивая руку в жалкую щель между яростью отчима и моей трусостью.