Как только избавляюсь от шорт и носков, тут же скольжу под простыни и поворачиваюсь на бок. Дейн, тоже лежа на боку, смотрит мне в глаза взглядом, полным сонной, мечтательной усталости. На его лице застыло такое мальчишеское, хрупкое выражение, что во мне просыпается нестерпимое желание прижать его к себе и не отпускать до самого рассвета.

— Прости меня, — шепчу я.

— За что?

— За то, что привел Талию на твой матч, — я кладу ладонь ему на голову, мягко поглаживая большим пальцем по скуле.

— Не хочу говорить о Талии, — бормочет Дейн, тяжело смежая веки.

— Прости.

— Коннор?

— Ммм?

— Не могу уснуть, — сонно бубнит он.

— Хочешь, поглажу тебя по спине?

— Угу, — скулит он, словно ребенок, переворачиваясь на живот, и зарывается щекой в подушку.

Стянув одеяло вниз, я оставляю его чуть выше поясницы Дейна и опускаю ладонь между его лопатками так же бережно и невесомо, как касался его лица. Медленно, кончиками пальцев, я скольжу вниз вдоль линии его позвоночника, а затем возвращаюсь обратно. Я вырисовываю бесконечные восьмерки на его гладкой коже, словно соединяя невидимыми линиями созвездия из его крошечных родинок.

— Моя мама так делала, когда я был маленьким, — глубоко стонет он, снова закрывая глаза и окончательно обмякая.

— Моя тоже, — улыбнувшись, я наклоняюсь и целую его в щеку.

— Я очень по ней скучаю.

Я продолжаю перебирать пальцами по спине Дейна, пока его спокойное, размеренное дыхание не сменяется тихим посапыванием, но даже тогда не останавливаюсь, позволяя себе еще немного насладиться тягучими мгновениями, проведенными вместе. Когда рука начинает затекать, я просто кладу ладонь ему на поясницу и, уткнувшись лицом в его плечо, думаю о том, как было бы потрясающе, если бы мы могли засыпать вот так вместе каждую ночь.

Глава 17

Пробуждение дезориентирует, выбивая почву из-под ног. Мутные, обрывочные воспоминания о прошлой ночи просачиваются в сознание, пока я осторожно пробую пошевелить конечностями, пытаясь понять, к чему именно прижимаюсь. Открыв глаза, я вижу светлые волосы. Пальцы непроизвольно дергаются, осязая сквозь тонкую хлопковую ткань твердое мужское тело.

Острая вспышка боли обрывает ход мыслей, и я издаю глухой стон, уткнувшись в светлые волосы, вцепляясь в крепкое тело, словно утопающий в спасательный круг. Тело подо мной шевелится, перекатываясь на бок и чужая рука мягко касается моего лица.

— Ты в порядке? — шепчет Коннор.

— Неа, — я мотаю гудящей головой и снова зарываюсь лицом в его грудь, вдыхая естественный аромат Коннора и остро желая, чтобы на нем не было футболки. Ладонью я машинально пробираюсь под ткань, нащупывая обжигающе теплую кожу.

Под манящим запахом Коннора я улавливаю свой собственный. Уютно-податливая мягкость матраса подо мной, должно быть, моя кровать, а желтый свет, безжалостно режущий глаза, от утреннего солнца.

— Как я здесь очутился? — хриплю я.

— Какие-то дрэг-квин нашли тебя в отключке в клубе и попросили меня тебя забрать, — отвечает он.

Звучит настолько нелепо, что, должно быть, я сплю... но разве во сне голова раскалывалась бы с такой пульсирующей жестокостью?

— Голова болит? — спрашивает Коннор, пока осторожно распутывает пряди моих волос.

— Ммм...

— Принесу тебе ибупрофен.

Жалкий, тоскливый скулеж вибрирует где-то в моей груди, когда Коннор отодвигается от меня, но перспектива получить обезболивающее не дает затащить его обратно в свои объятия. Я просто хватаю соседнюю подушку и намертво вцепляюсь в нее, как коала. Уткнувшись в наволочку лицом, я жадно вдыхаю запах кожи Коннора и его геля для волос.

Он что, провел со мной всю ночь?

Разве Талия не заметит?

Коннор возвращается из ванной, и матрас привычно прогибается под его тяжестью, а затем велит мне сесть. И хотя сама мысль кажется чудовищной, ради него я готов на что угодно.

Стоит мне усесться на задницу, как до меня доходит, что под одеялом я абсолютно голый. Я приподнимаю край одеяла, просто чтобы удостовериться, и... ага, все верно, вот мой член.

Коннор протягивает мне две таблетки и стакан воды.

— Мы вчера занимались сексом? — спрашиваю я, забирая у него и то, и другое.

— Нет, — отвечает он.

— Хм... — я закидываю таблетки в рот и делаю большой глоток из стакана, не сводя глаз с милого лица Коннора, его взъерошенных волос и помятой одежды. На нем лишь белые боксеры и футболка, но одежды все равно больше, чем осталось бы на нем, если бы я ненасытно пожирал его всю ночь. Проглотив воду, я возвращаю ему стакан. — Жаль. Готов поспорить, было бы пиздец, как горячо.

— Ты хоть что-нибудь помнишь со вчерашнего? — спрашивает он, одарив меня короткой, очаровательной улыбкой.