Снова неопределенно замычав, я со скрипом открываю картотеку в своем сознании и отматываю воспоминания ко вчерашнему дню. Днем был мой матч. Я был ужасно расстроен, когда Коннор не появился на первый тайм, и пришел в дикий восторг, увидев его на трибунах во время второго. Ровно до того момента, пока не заметил рядом с ним Талию. Слово «злость» даже близко не описывало ту бурю внутри. Предательство, унижение, горькая обида, осознание собственной неполноценности и, конечно же... жгучая ревность.

Я решил, что Коннор предпочел мне Талию, и сорвал свою злость на нем, заставив поверить, будто собираюсь перепихнуться с кем-то другим. Но я слишком изнывал от любви, чтобы найти кого-то в «Буйных моряках» хотя бы отдаленно привлекательным, и был слишком разбит для флирта. Я танцевал и пил, но не помню, чтобы вливал в себя столько, чтобы упасть в отключке. Всего пара коктейлей, наполовину состоявших из льда. Вообще не помню, чтобы был пьян. Только усталость. Тяжелая, свинцовая усталость, как в тот момент, когда начинает действовать мощное снотворное, и тебе остается лишь откинуться назад и покорно сдаться.

Затем я вспоминаю Коннора, который говорил мне, что сейчас приготовит коктейль от похмелья.

— Эй, — я перехватываю его руку, прежде чем он успевает подняться с постели. — Мы с тобой танцевали?

— Совсем немного, — отвечает он, издавая тихий, легкий смешок. Коннор подносит мою руку к своим губам и нежно целует костяшки пальцев. — Отдыхай. Дай таблеткам подействовать. Я пойду оденусь и соображу какой-нибудь завтрак.

Одно лишь присутствие Коннора уже заставило меня почувствовать себя в десятки раз лучше, чем смогли бы любые обезболивающие. Как только он уходит, я выползаю из постели и, спотыкаясь, бреду в ванную, чтобы принять душ. Кожа еще влажная, когда я натягиваю одежду. В футболке, джоггерах и кроксах я плетусь на кухню, ведомый обещанием Коннора.

Слишком поздно я вспоминаю причину, по которой покидать мою спальню всегда паршивая идея. Разве что планирую уйти из дома насовсем. Арти работает за обеденным столом, параллельно прикрикивая на Джосс, чтобы та убавила громкость телевизора, а Талия сидит за кухонным островком с открытым ноутбуком, словно миниатюрная копия Арти.

— Ну и матч вчера выдался, Дейн, — ворчит Арти из-за своего экрана.

— Ага, мы выиграли, — отвечаю я, закатив глаза, и, прихрамывая, прохожу мимо.

Слава богу, Коннор тоже здесь, он расставляет ингредиенты рядом с блендером. Он мне даже не родственник, но рядом с ним я чувствую себя дома в тысячу раз больше, чем с кем-либо из тех, с кем вынужден жить под одной крышей.

— Так ты провел все утро, просто катаясь на машине в одиночестве? — спрашивает Талия у Коннора, когда я добираюсь до кухонного островка.

— Да, — маленький лжец избегает взгляда моей сестры и смотрит прямо на меня. — Мне плохо спалось, вот и решил прокатиться по городу, сделать пару фотографий.

— Получилось что-нибудь стоящее? — интересуется она.

— Может быть, — пожимает он плечами.

Я настолько зациклен на Конноре, что даже не замечаю, как Талия переключает все свое внимание на меня.

— Боже, а с тобой что стряслось?

— Что? — я перевожу взгляд на нее, а затем оглядываю себя. Возможно, одного душа оказалось недостаточно, чтобы вернуть мне человеческий вид, но все не может быть настолько плохо. — Просто небольшое похмелье.

— Отмечал вчерашнее позорище на поле? — спрашивает она с язвительной стервозной ухмылочкой.

— Мы выиграли, так какая разница? — бросаю я в ответ.

— Уверен, твоим товарищам по команде не плевать! — рявкает Арти из-за стола.

— У всех бывают неудачные матчи, — отзывается Коннор, засыпая протеин к фруктам и зелени в чашу блендера. — В прошлом году меня вообще пришлось уводить с поля прямо посреди игры просто из-за того, что меня ужалила пчела.

— Совсем другое дело, — фыркает Талия. — У тебя аллергия на пчел. А Дейн просто придурок, который и играет как придурок.

— Звучит как-то нелогично, — бормочу я вместо всех тех грязных ругательств, которыми отчаянно жажду ее обложить.

— Хочешь, чтобы я высказала тебе конструктивную критику?

— Поосторожней, Талия. Могу ведь и ответить тем же.

Внезапный рев блендера разрывает натянутую между мной и сестрой струну напряжения, но мы продолжаем испепелять друг друга взглядами, пока Коннор не отпускает кнопку.

— Кое-кто из друзей позвал меня на художественную выставку в Сан-Клементе, — говорит Талия Коннору. — Не хочешь составить компанию?

В животе разверзается ледяная пропасть. Кажется, сейчас происходит первый на моей памяти случай, когда Талия приглашает Коннора на одну из своих желанных тусовок «только для своих». Тех самых, из-за отстранения от которых он вечно хандрил. Если Талия наконец-то решила обратить на него внимание, значит ли, что я больше Коннору не понадоблюсь?