Самое меньшее, что я могу сделать сейчас – накормить Талию завтраком, прежде чем взорву и растопчу ее доверие ко мне, но у меня не хватает мужества.

— Прости, — я дотягиваю джинсы до конца и хватаю футболку. — Если его команда сегодня проиграет, это будет его последний матч до следующего года. Не могу его пропустить.

Талия прикусывает губу изнутри, оглядывая меня с выражением, которое я не могу расшифровать. Как только я продолжаю одеваться, она сползает с кровати.

— Ладно, я поеду с тобой.

Мое тело вновь деревенеет, а футболка повисает на шее, словно шарф.

— Т-ты что? Ты хочешь... поехать? На матч Дейна?

— Не особо, но после мы сможем потом сходить на бранч.

Слава богу, мне хватает ума прикусить язык, прежде чем заявить Талии, что обычно я зависаю с Дейном после игры. Если он победит, мы обязательно устроим какую-нибудь праздничную тусовку. Барбекю у родителей Лайла или, возможно, поход в ресторан. Если проиграет, то его нужно будет подбодрить. Поездка вдоль побережья стала бы отличным вариантом, и мы бы врубили на полную катушку плаксивый электропоп Дейна, останавливаясь перекусить тако по пути в никуда. Теперь, когда я допускаю подобную мысль, второй вариант звучит даже лучше, чем какой-то ресторан. Звучит лучше всего на свете.

Чувство вины заглушает тревожный шепот интуиции, твердящий, что это плохая идея, и вина лишь разрастается, когда я вынужденно прошу Талию не возиться со сборами слишком долго.

— Не торопи меня, Коннор, — бросает она через плечо.

— Ладно, прости, — сдерживая тяжелый вздох, я заканчиваю одеваться и выскальзываю из спальни как раз в тот момент, когда Талия стягивает с себя ночную рубашку. — Я разогрею вафли в тостере, — говорю я, прежде чем закрыть за собой дверь.

Проверив телефон, я вижу сообщение от Дейна, отправленное десять минут назад.

Дейн: Ты придешь?

Вряд ли он его прочтет, ведь тренер порвет ему задницу на британский флаг, если поймает с телефоном во время матча, но все равно строчу ответ.

Коннор: Да! Просто немного опаздываю :((

Надеюсь, грустный смайлик передаст всю степень моего разочарования из-за того, что я еще не сижу на трибунах.

Как только Талия готова, я вручаю ей полуостывшую вафлю, и мы пулей мчимся к спортивной площади университета.

Когда мы добираемся до футбольного стадиона, кассир пропускает нас с Талией без оплаты гостевого сбора, сказав, что в матче уже начался перерыв. Я тихо чертыхаюсь, нервничая из-за опоздания, но заодно и из-за кучи других вещей. Тревог сейчас так много, что мозг отказывается их все переваривать, поэтому я предпочитаю сосредоточиться исключительно на опоздании.

— Тебе нужно расслабиться, — говорит Талия, следуя за мной по пятам, пока я целеустремленно пробираюсь к местам в центре трибуны. И когда нахожу для нас свободный кусок скамьи, Талия продолжает стоять, завязав разговор с ребятами на ряд выше. — Эй, ребят, вы не знаете, Дейна Кальво уже выпускали на поле? Такой высокий, тощий, слегка придурковатый на вид…

— Он под номером четырнадцать, — бросаю я через плечо.

В ответ один из парней качает головой.

— Неа, не думаю.

— Вот видишь, — щебечет Талия, словно теперь все в полном порядке.

Но я не в порядке. Моему желудку сейчас особенно паршиво. Он скручивается в тугие узлы, заставляя пожалеть о съеденной ранее вафле. До встречи с Дейном у меня, по сути, никогда и не было секретов. Он подкатывал ко мне на пляже, а я не сказал Талии... крошечный секрет, который я оправдал заботой о безопасности Дейна. Затем появились секреты покрупнее, которые я отметал, называя ошибками или физиологическим помешательством на фоне одиночества. Стоило мне утаить одно, как тут же рождалось другое, и теперь все секреты слились в один огромный ком, от которого меня откровенно тошнит.

Единственное, что удерживает меня от полного краха, – то, насколько прекрасна эта тайна.

Мое сердце сходит с ума, когда я замечаю его и вижу, что он направляется к скамейке запасных «Ацтеков» вместе с остальной командой. И он воистину прекрасен в черной футболке с красной окантовкой и огромной цифрой четырнадцать на спине прямо под фамилией «Кальво».

Я подмечаю в нем абсолютно все. Не то чтобы я видел больше, чем раньше, но после прошлой ночи я наконец-то принимаю свои чувства такими, какие они есть. Такими, какими они были всегда, возможно, даже с самого первого дня.

Люблю то, как он ходит. Широкие шаги и уверенная, ленивая грация, без излишней рисовки. Люблю, как он улыбается, пока Рэнди жужжит ему над ухом. Люблю, как он зарывается пальцами в свои волосы, взбивая непокорные кудри. Люблю воспоминание о том, как эти же самые пальцы прикасались ко мне прошлой ночью. И подумать только, что месяцами я воспринимал интерес Дейна как нечто само собой разумеющееся, даже не подозревая, что именно он навсегда и бесповоротно меня изменит.