— С тех самых пор, как мы сюда приехали, тебе куда интереснее проводить время с Дейном, а не со мной, — ворчит Талия, выплевывая мое имя с таким ядом, будто сначала с остервенением разжевала его.

— Неправда, — возражает Коннор. — Просто он действительно хочет со мной общаться.

— Он таскается за тобой только потому, что знает, как сильно меня это бесит.

Неправда. Бесить ее в процессе – лишь приятный бонус.

— И почему же тебя бесит? — спрашивает Коннор, и его голос повышается на полтона. — Почему теперь, когда мы в Сан-Диего, мне вдруг нельзя заводить друзей?

— Я такого не говорила. Ты прекрасно знаешь, что я не то имела в виду.

— Ты не хочешь, чтобы я общался с Дейном, и не хочешь, чтобы я виделся с Марго. И что прикажешь мне делать?

Кто такая, блять, Марго?

— Не знаю, Коннор. Может, стоит поискать компанию среди остальных полумиллиона жителей этого города, которые не являются моим родным братом или горячей девицей с пирсингом в носу, свято верящей в твою гениальность?

— По крайней мере, я рассказываю тебе, с кем провожу время. Ты же никогда не делишься тем, с кем встречаешься сама, и готов поспорить, там далеко не одни девчонки.

— Теперь ты хочешь познакомиться со всеми моими друзьями?

— Был бы признателен, если бы ты сама захотела меня с ними познакомить.

— Они не твоего круга! — восклицает Талия.

— Что это вообще значит?! Если там люди твоего круга, почему они не могут быть моего? В Сакраменто мы тусовались в одних и тех же компаниях.

— Ты про тех неандертальцев-придурков, которых называешь своими друзьями? Сенсация, Коннор: я никогда не горела желанием с ними общаться. Просто влилась в тусовку только из-за футбола, а задержалась лишь ради того, чтобы проводить время с тобой.

— Тогда почему я не могу влиться в твою компанию, просто чтобы быть рядом?

Талия тяжело вздыхает.

— Просто не хочу постоянно сглаживать углы и быть миротворцем.

— Не понимаю, это значит, Тал.

Значит, что считает тебя слишком простецким для своих снобских дружков с юридического.

— Значит, что в итоге я потрачу все время на то, чтобы развлекать тебя, дабы ты не чувствовал себя несчастным, а потом и сама почувствую себя точно так же, — отвечает она.

— Отлично. Если развлекать меня такая уж непосильная ноша, то ради бога, но тогда не злись, что я строю свои собственные планы с людьми, которые действительно хотят видеть меня рядом.

— Это нечестно. Я просто не...

Дверная ручка щелкает, и дверь распахивается.

Я вздрагиваю, и соскальзываю задницей по столешнице на пару дюймов вниз. Оказавшись лицом к лицу с донельзя раздраженным Коннором, я почти жду, что он отчитает меня за подслушивание, но он лишь бочком протискивается в ванную и закрывает за собой дверь.

— Ах ты крыса, Дейн! — доносится сквозь нее голос Талии. — Займись уже своей жизнью!

Коннор шагает по плитке, просовывает руку в душевую кабину и с силой выкручивает кран.

— Мне нужно в душ, — бросает он, но я остаюсь сидеть на столешнице, гадая, почему он упрямо избегает моего взгляда.

— Из-за чего весь сыр-бор? — спрашиваю я.

Покосившись на запертую дверь в их спальню, Коннор качает головой и тяжело вздыхает.

— Ничего серьезного.

Он выглядит совершенно измотанным, но, возможно, все дело в том, что он до сих пор щеголяет в спальных шортах и майке, а его волосы после сна смешно топорщатся во все стороны. Мне до одури хочется обхватить его руками и сцеловать привкус высохшей соли с его шеи.

— Подруга из университета пригласила меня на вечеринку в честь Хэллоуина, — говорит он. — Я спросил Талию, не хочет ли она пойти со мной, но, полагаю, у нее уже есть планы, в которые я не вписываюсь.

Что-то сродни горькой обиде болезненно сжимает желудок при мысли о том, что Коннор предпочел бы пойти на вечеринку с Талией, а не со мной. Все из-за того, что произошло на прошлой тусовке, где мы были вместе? Я бы ни за что не позволил подобному повториться. У меня даже ни разу не возникло желания перепихнуться с другим парнем с тех самых пор, как Коннор пулей вылетел из той прачечной с таким видом, будто я вдребезги разбил ему сердце. Кейден обрывает мне телефон, осыпая комплиментами в той манере, которую использует лишь тогда, когда ему что-то от меня нужно, но каждый раз я его отшиваю. Мало того, что он мне совершенно не интересен, но я так же знаю, что Коннору бы это не понравилось, а в последнее время я изо всех сил стараюсь относиться к нему бережнее.

— Я пойду с тобой, — говорю я ему.

Он, наконец, смотрит на меня, сначала цепляясь за мою обнаженную грудь, а затем медленно поднимает взгляд к лицу.

— Правда? Тебе разве не нужно ни на какую отвязную тусовку?