— Уверен, найдется парочка, — отвечаю я. — Могу провести тебя на любую из них, если захочешь, или мы пойдем на твою вечеринку.

Пар просачивается сквозь щель в дверце душевой кабины, оседая испариной на стекле и наполняя ванную влажным жаром.

— Для тебя там, наверное, будет сущая скука, — произносит он. — Я не против пойти один.

— А я не против составить тебе компанию.

Он снова скользит взглядом вниз, задерживаясь на моей груди.

— Возможно, — тянет он. — Моя подруга, Марго, до смерти хочет с тобой познакомиться.

— Девица с пирсингом? — значит, он рассказывал обо мне. — Я слышал, она считает тебя талантливым.

Закатив глаза, Коннор сгоняет меня со столешницы и говорит, что мы можем выдвигаться на вечеринку в семь.

— Не кисни, — бросаю я, прежде чем выскользнуть за дверь. — Сегодня же Хэллоуин.

На кухне я принимаюсь за приготовление одного из волшебных протеиновых коктейлей Коннора, от которых меня неизменно тянет блевать. К нынешнему моменту рецепт уже намертво въелся в мою мышечную память.

К моему разочарованию, за кухонным островком обнаруживается Талия. Она сидит с глубокой складкой между бровей, безжалостно потроша черничный маффин ногтями со свежим маникюром.

«Проблемы в раю?» — едва не язвлю я, но сдерживаюсь ради Коннора.

— Что ты творишь с моим парнем? — внезапно спрашивает Талия, пока я, стоя на коленях, пытаюсь выудить блендер из нижнего шкафчика.

— Понятия не имею, о чем ты, — фыркаю я, водружая блендер на столешницу.

— Он не станет с тобой трахаться.

Грубые слова сестры заставляют меня оцепенеть, и кажется, будто сама жизнь ледяной струйкой стекает по позвоночнику, а сердце срывается в бешеный галоп.

— Что?

— Думаешь, я не знаю, кто ты такой? Знала еще с детства. Ты вечно таскал мои вещи, и мне приходилось искать их в твоей комнате. И находить кое-что еще... то, что ты прятал под кроватью, под подушкой, в той обувной коробке в шкафу. Скажи спасибо, что я никому не разболтала, между прочим.

Ее острый, как бритва, язык пронзает меня насквозь и, насаживая внутренности на вертел, скручивает их в тугой узел.

— Не знаю, о чем ты, а с Коннором мы просто друзья, — бросаю я, превозмогая подкатившую тошноту, и впиваюсь в Талию жестким взглядом.

— Никакой ты ему не друг.

— Очевидно, куда больший друг, чем ты.

— Коннор никогда тебя не захочет, Дейн, — презрительно бросает Талия и, издав невеселый смешок, подхватывает сумку со стула. — Даже если бы он был би, — оставив растерзанный маффин на столешнице, продолжает она. — Ты слишком жалок, чтобы кто-то на тебя позарился. Не знаю, какими слезливыми байками ты его кормишь, но единственное, что он к тебе испытывает – жалость. Если я только узнаю, что ты пытаешься к нему клеиться, то расскажу ему правду, и отцу тоже расскажу. А потом будешь развлекаться, ночуя на пляже вместе с остальным социальным мусором.

Развернувшись ко мне спиной, она срывает ключи с крючка и пулей вылетает из дома.

Меня бьет крупная дрожь. Предпочел бы, чтобы она была от презрения, но по большей части меня съедает животный страх. Мой мозг зависает, не в силах пробиться дальше одной-единственной мысли...

Нужно рассказать ему правду. Самостоятельно.

На ватных ногах я ковыляю из кухни в свою спальню и распахиваю дверцу шкафа. Порывшись в куче своего барахла, я в итоге оседаю на пол и, привалившись спиной к стене, скрываюсь за плотной завесой висящей на плечиках одежды. У меня на коленях покоится та самая старая коробка из-под кроссовок. Поскольку к одиннадцати годам я уже носил сороковой размер, в нее поместилось довольно много секретов за те проклятые годы в средней школе, когда Арти и Лори разошлись, а Земля начала вращаться в обратную сторону.

Под крышкой обнаруживается самый свежий артефакт, который я сюда запрятал. То, что я нашел среди коробок с хламом, когда Арти поручил Джосс отвезти их в благотворительный фонд. Полароидный снимок, где мы с Лори. Случайный кадр. Мне там лет шесть или семь, я еще достаточно мал, чтобы сидеть у нее на коленях, и она крепко обнимает мен своими тонкими руками. Чтобы я не упал, или, возможно, просто чтобы удержать меня на месте. Мне всегда было трудно усидеть на одном месте.

Под фотографией лежат письма, которые я ей писал, но так и не отправил. Письма с вопросами, почему она ушла и когда вернется за мной. Но здесь не те письма, которые могла видеть Талия. К тому времени Лори здесь тоже уже не было.