глубже, и я тихо застонала ему в рот.

– Прости… – прошептал он, отрываясь на секунду, – будет быстро. Я бы хотел совсем не так…

но я уже не могу ждать.

– Не надо ничего говорить, – выдохнула ему в рот.

Его пальцы дрожали, когда он начал расстегивать пуговицы моего халата. Одна за другой,

быстро, я чувствовала, как воздух касается кожи. Когда халат распахнулся, он опустил голову

и провел губами по моей ключице, потом ниже. Расстегнул переднюю застежку лифчика, сдвинул

чашки вниз. Горячие губы накрыли сосок.

Я резко втянула воздух и прикусила губу, чтобы не застонать в голос. Слишком давно. Слишком

давно меня никто так не касался. Его язык кружил, посасывал, слегка покусывал, а большая

ладонь ласкала вторую грудь, сжимая ее так, будто она была создана именно для его руки.

– Боже… – вырвалось у меня шепотом.– Боже мой…

Он продолжал целовать, лизать, наслаждаться. Я чувствовала, как между ног становится мокро

и горячо, ноги дрожали, тело хотело.

Тимофей резко развернул меня спиной к себе, толкнул в сторону окна. Я оперлась руками о

широкий подоконник, в стекле отразилась женщина с обнаженной грудью. Он задрал подол халата

до талии, спустил мои трусики вниз по бедрам. Я услышала, как освобождает свой член, сердце

колотилось так, что, казалось, сейчас выскочит.

– Прости, Пышка… – хрипло прошептал он мне на ухо.

И вошел. Один мощный толчок. Глубоко. До предела заполняя меня собой.

Я едва не закричала, пришлось прикусить руку, чтобы сдержаться. Он был огромный, горячий,

твердый. Растягивал меня так, что граница между болью и удовольствием исчезла. Я чувствовала

каждую его изгиб, каждое движение внутри себя.

– Тихо… – выдохнул он мне в затылок, начиная двигаться, издавая сдавленные стоны.

Но я не могла тихо, каждый толчок выбивал из меня стон. Он входил глубоко, сильно, почти

грубо, но при этом держал меня за бедра так, будто боялся сломать. Его дыхание было тяжелым,

прерывистым. Я чувствовала, как напряжены его мышцы, как ему тяжело сдерживаться из-за ран.

– Глубже… – вырвалось у меня. – Пожалуйста… глубже…

Он застонал и подчинился. Удары стали еще сильнее. Комната наполнилась влажными, резкими,

откровенными звуками наших тел. Я стояла, согнувшись над подоконником, и принимала его

всего. Каждое движение отдавалось сладкой, почти невыносимой волной внизу живота.

– Марина… – простонал он мне в волосы. – Я сейчас…

– Да… вместе… м-м-м…

Его движения стали отрывистыми, резкими, тело било по моим бедрам. Еще несколько мощных

толчков, и я почувствовала, как внутри меня взорвалась горячая волна. Оргазм накрыл меня так

сильно, что в глазах потемнело. Я почти закричала, в последний момент прикусив губу до

крови.

Господи, так вообще бывает?

Тимофей вошел максимально глубоко и замер, изливаясь в меня длинными, горячими толчками.

Его тело дрожало, он прижимался ко мне всем весом, обхватив руками грудь, будто боялся, что

я исчезну.

Несколько секунд мы просто стояли, тяжело дыша. Его член все еще пульсировал внутри меня,

по внутренней стороне моего бедра медленно стекала его сперма.

В этот момент в кармане халата зазвонил телефон. Резкий, требовательный звук разорвал

тишину палаты. Я вздрогнула. Реальность вернулась мгновенно.

– Скорая… – прошептала хрипло, доставая телефон дрожащей рукой. – Мне нужно бежать.

Тимофей не сразу отпустил меня, осторожно вышел, повернул меня к себе лицом и поцеловал.

Глубоко и нежно, с отчаянной нежностью, которой я от него не ожидала после такого дикого

секса.

– Иди, – сказал он мне в губы. – Я буду ждать.

Быстро привела себя в порядок, застегнула халат дрожащими пальцами и, бросив на него

последний взгляд, выбежала из палаты.

Сердце продолжало бешено колотиться. Между ног было мокро, горячо и сладко. Ноги дрожали. Я

бежала по коридору на вызов, а внутри меня все еще пульсировало от удовольствия.

У меня были мужчины и не один, я была замужем, но такого секса не было никогда, даже

признаться самой себе было стыдно.

Глава 15

Лис

Прошла неделя.

Целая неделя, в которой я жил двойной жизнью – и обе были настоящими.

Днем я был пациентом Николаевым. Сложным, упрямым, идущим на поправку по всем показателям.

Отвечал на вопросы Геннадия Петровича, делал упражнения, читал, смотрел в окно.

Когда Марина приходила на обход, она была доктором Масловой: прямая спина, профессиональный

тон, взгляд в карту. Все правильно, все по протоколу. Я не давил. Понимал. Броня нужна всем.

У каждого своя.

Но когда дверь третьей палаты закрывалась поздно ночью и в узкой полосе света из коридора