После вчерашней переписки мы решили больше не поднимать тему его отца до конца поездки. Он даже перевел телефон в режим «не беспокоить» и с тех пор к нему не прикасался, но мне жизненно важно знать, в каком мы положении. С каждой секундой я влюбляюсь в него всё сильнее, и это уже вряд ли изменится.

Он медлит, и мое сердце болезненно сжимается.

Я дергаюсь, чтобы отвернуться и слезть с кровати — сбежать прежде, чем услышу отказ… но он успевает перехватить мое запястье.

— Эй, не убегай от меня, — говорит он.

— Я бы назвал это скорее защитной позой, а не побегом, — парирую я.

Он резко тянет меня на себя, и я плюхаюсь на спину обратно на матрас. Джейк тут же нависает надо мной, прижимая мои руки к бокам своими бедрами.

— Ты можешь дать мне хоть секунду, чтобы я набрался смелости? Господи, еще даже восьми нет, я не пил кофе, да и соображаю туго после того, как меня вчера оттрахали почти до потери пульса.

— Смелости для чего?

Он опускает взгляд на мою татуировку, будто находя в ней успокоение. Его пальцы рассеянно ведут по линиям рисунка, заставляя мою кожу покрыться мурашками. Я слегка подаюсь бедрами вверх, возвращая его внимание к разговору.

— Эй. Смелости для чего? — повторяю я вопрос.

— Я хочу, чтобы мы съехались.

Мои глаза округляются от изумления: я ожидал чего угодно, только не этого.

— Погоди, выслушай меня, — торопливо продолжает он. — Я продам пентхаус. Время, проведенное с тобой — и особенно здесь, — помогло мне понять: я хочу настоящий дом, а не продолжение своего стерильного офиса. Я покончил с той главой жизни. И как бы ни выглядело наше будущее, я хочу каждый день возвращаться домой к тебе.

— Джейк, я… — от нарастающей тревоги в ожидании ответа его бедра сжимаются сильнее. — Я вообще-то перестаю чувствовать свои руки, — со смехом прерываю я его.

Он сползает чуть ниже, освобождая мои руки, но всё еще сидит на мне верхом.

— Я тоже этого хочу. Безумно хочу. Но мне достаточно просто быть рядом и знать, что ты мой, так что никакого давления…

— Это «да»? — взволнованно перебивает он, и моя улыбка становится еще шире.

— Это - да.

Он наклоняется, чтобы запечатлеть на моих губах быстрый поцелуй, и тут же соскакивает с кровати.

— Одевайся! Давай посмотрим какие-нибудь варианты недвижимости. Завтра на обратном пути я сразу позвоню своему риелтору!

Когда минут через двадцать мы лениво притаскиваемся на кухню, на столешнице обнаруживается записка от Тима. Он уехал вместе с Райаном к Бретту, чтобы начать погрузку аппаратуры и подготовить всё к сегодняшнему вечеру. Тим просит написать ему, как только мы доберемся до арены, чтобы он встретил нас и провел за кулисы.

Весь оставшийся день проходит в блаженном тумане из прикосновений, объятий, поцелуев и долгих разговоров о финансовых ожиданиях, локации будущего дома и планах на жизнь. Конечно, впереди нас ждет хренова туча мостов, которые придется сжечь или перейти, но сегодня явно не тот день, чтобы грузить себя суровой реальностью. Сегодня — день, чтобы просто наслаждаться тем, как далеко мы продвинулись.

 

***

 

Этот голос. Мой член начинает пульсировать от бешеного прилива тестостерона, едва я слышу голос Ноа Кинкейда. Последние два часа я буквально пьянею от вожделения, наблюдая за тем, как эти парни творят магию в своей родной стихии на сцене.

Пот с них льет ручьями. Слоан и Бретт, их барабанщик, оба сбросили футболки. Армейские жетоны Слоана то и дело ловят отблески софитов, неизменно приковывая мое внимание обратно к кумиру, если оно вдруг каким-то чудом умудрялось рассеяться. Страсть, с которой они выкладываются, кажется чем-то нереальным, и я сейчас безумно жалею, что не застал их первый крупный стадионный тур. Я видел записи на YouTube — эти воздушные акробаты на сцене выглядят просто улетно.

Мы с Джейком стоим по внутреннюю сторону металлических заграждений прямо у подножия сцены, и нам ничто не загораживает обзор. О таком месте мечтает каждый в этом зале.

Beautiful Deceive как раз начинает играть на бис для пятидесяти семи тысяч беснующихся фанатов, когда один из охранников арены подходит к нам и протягивает мне салфетку.

— Это от блондинки из первого ряда, — невозмутимо бросает он и возвращается на свой пост.

Развернув салфетку, я громко хохочу, разглядывая размашистый почерк, выведенный черной ручкой: «Ты похож на аттракцион, который я никогда не забуду. Встретимся после шоу?» А в самом низу приписан номер телефона.

Джейк тут же хватает меня за руку и тащит вдоль ограждения, пока мы не оказываемся прямо перед этой девицей, которая, судя по всему, безостановочно пила всё то время, что группа была на сцене. Он скомкивает салфетку и швыряет её обратно за барьер, прямо ей в руки. И едва она её ловит, Джейк обхватывает мое лицо ладонями и целует меня — властно, глубоко, с такой яростной собственнической страстью, какой я от него еще не видел.

Меня самого пугает, до какой степени мне нравится подчиняться этому его порыву. Ни одному из своих бывших парней я никогда не позволял вот так физически доминировать надо мной.