Я уверен, это пиздец как страшно, когда речь заходит о потере таких деньжищ, какими ворочает он, но у меня-то подобных миллионов никогда не было, так что меня куда больше пугает перспектива потерять его. Его социальный статус никогда не имел для меня значения, но сейчас я начинаю понимать: Джейк привык мерить собственную ценность именно этим. Без сомнения, спасибо вечно крутящемуся в его голове недовольному голосу отца.

О, мне ли не знать, что такое голоса неодобрения.

Джейк подается вперед и накрывает мои губы своими. Когда он прерывает поцелуй, то обхватывает ладонью мой затылок и утыкается своим лбом в мой.

— Кажется, я люблю тебя, — признается он.

Мое сердце пускается вскачь, пока я перевариваю эти слова, но прежде чем я успеваю хоть что-то произнести, он торопливо продолжает:

— Я знаю, что всё это слишком быстро, и я не жду, что ты ответишь взаи…

Я буквально впиваюсь в его губы, заглушая эти слова, перехватываю его язык, отчаянно нуждаясь в его вкусе. Я слегка прикусываю его губы — именно так, как он любит, — и улыбаюсь, чувствуя, как его руки начинают блуждать по моей заднице, сжимая и притягивая меня к себе в поисках трения, пока наши твердеющие члены не упираются друг в друга.

Вспомнив, где мы находимся, я завожу руки назад, чтобы перехватить его ладони, и тяжело дышу ему в губы:

— Может, прибережем это продолжение для нашей комнаты?

— Не уверен, что смогу дождаться, — отзывается он, и на его лице нет ни тени шутки.

Мне безумно нравится, что Джейк теряет голову, когда дело касается меня. Ни один человек в мире еще не заставлял меня чувствовать себя настолько понятым и важным, и я чертовски надеюсь, что даю ему взамен хотя бы сотую долю этого.

Но ведь даю, раз он сказал, что лю…

— Я тоже тебя люблю, — выпаливаю я, внезапно осознав, что так и не озвучил это вслух.

Тот свет, который мгновенно вспыхивает в его глазах, бьет меня прямо в грудь. И если до этого момента я подсознательно догадывался, что пойду ради этого мужчины в огонь и в воду… то теперь я знаю это совершенно точно.

 

***

 

После наших признаний в любви мы с Джейком вернулись к остальным у костра. Я сидел как завороженный, слушая их дружеские подколы и разговоры. Честно говоря, я немного опасался, что встреча с кумирами — моей самой любимой группой в мире, людьми, которыми я искренне восхищаюсь и уважаю, — обернется разочарованием. Что я настолько возвеличил их в своем воображении, что реальные люди просто не смогут соответствовать этому образу.

Но парни из «Beautiful Deceit» в жизни оказались еще круче, и те посиделки у костра я не забуду никогда.

Повернувшись сейчас на бок, лицом к нему, я наблюдаю, как приглушенный солнечный свет пробивается сквозь легкие занавески нашей комнаты, и замираю, изучая его лицо. Даже во сне между его бровей залегла тревожная складка. Я разглаживаю её большим пальцем, мысленно умоляя его расслабиться.

Его лицевые мышцы слегка вздрагивают, и напряжение наконец тает. Щетина на лице Джейка, конечно, делает его визуально чуть старше — что, по его словам, только на руку в его профессии, — но это не совсем его стиль. Джейк — ухоженный, классически красивый мужчина с великолепной линией челюсти и…

— Я чувствую, как ты на меня пялишься, — бормочет он, даже не утруждая себя тем, чтобы открыть глаза.

— Можешь начинать привыкать. — Я расплываюсь в улыбке, хоть он этого и не видит.

— Который час? — стонет он.

— Семь тридцать.

Мы просидели у костра до двух ночи, но мои внутренние часы всё равно упрямо твердят, что пора вставать.

Джейк закидывает руки над головой, сладко потягиваясь, отчего простыня сползает, обнажая его подтянутый торс, и я не могу удержаться — провожу ладонью по его коже. Он удовлетворенно мычит.

— Понятия не имею, как я вообще жил без твоих прикосновений, — произносит он, наконец открывая глаза и беря меня в плен взглядом своих темно-шоколадных омутов.

— Скажи мне, что нам не придется прятаться, когда мы вернемся домой.

Я не планировал говорить это вслух, но подсознательная неуверенность берет верх. Эта поездка, сюрприз с группой, то, как он представил меня брату, и то, как его голова всю ночь покоилась на моей груди — всё это подталкивало к тому, чтобы наконец назвать вещи своими именами. Здесь он при всех называл меня своим парнем, да и с Корой они расстались.

Я хочу, чтобы всё это было по-настоящему. Насовсем. Хочу, чтобы он был моим, и чтобы все об этом знали. Включая его отца — потому что пошел он нахрен за то, что заставлял Джейка жить во лжи.

Джейк резко садится на кровати и запускает руку в волосы. Что вообще за магия в этом движении, от которой мое либидо мгновенно улетает в космос?