Я собираю вещи и перекладываю их поверх тех, что уже лежат у него в руках.

— Я займусь ужином, — говорю я ему. Прачечная находится прямо за кухней, рядом с задней дверью, и на ходу я шлепаю его по заднице.

Пока я готовлю ужин, на кухонной стойке звонит мобильник Феникса, на экране высвечивается входящий от Кэсси. Я сдвигаю ползунок на экране.

— Привет, Кэсси! — взволнованно выпаливаю я.

— Феникс Николас Хардинг! — кричит она в ответ.

— Оу, эм, погоди секунду, он запускает стирку, — говорю я ей, неся телефон к Фени. — Держи, малыш, мне кажется, она хочет, э-эм, поговорить с тобой.

— Малыш? — переспрашивает Кэсси на том конце провода. — О, черт возьми, нет. Я перезваниваю по FaceTime, и тебе лучше, блять, ответить на этот звонок, Феникс!

Тут же наши уши прорезает электронный звонок видеосвязи. Не подумав о том, что мы стоим в одних трусах, Феникс принимает вызов.

— Кэсс, что случ…

— Не смей мне тут «Кэссить»! Я узнаю от Дилана, спустя неделю, что ты едва не погиб в пожаре, и, — ее глаза мечутся между мной и Фениксом, оценивая наши голые торсы, — ты спишь с Уокером?! Терпеть не могу оставаться не у дел. Жду не дождусь, когда вернусь домой… конкретно ради того, чтобы надрать тебе задницу.

Она переводит дух, а Феникс извиняется сквозь улыбку, которую пытается скрыть.

— Кэсс, прости, что не звонил. Уокер приехал на пожарную станцию в ту ночь, потому что я не вернулся домой, и я сказал ему, что люблю его, а потом все стало… кхм. — Он прочищает горло. — Ну, в общем, обстановка слегка накалилась, и с тех пор я…

— Чпокаешь его без продыху? — подсказывает она.

— В общем-то, да, — отзываюсь я, расплываясь в улыбке, и провожу ладонью по груди Феникса вверх к его шее, пока мои пальцы не упираются в его подбородок. Я поворачиваю его лицо к себе и впиваюсь в него глубоким, откровенным поцелуем, сплетаясь нашими языками.

— О-о-ух, — драматично вздыхает она. — Это нечестно. Ты же знаешь, что созерцание целующихся горячих геев — это самый быстрый способ отключить мой гнев. — Я продолжаю целовать Феникса, главным образом потому, что растворяюсь в том, как его гладкие губы скользят по моим, и в ощущениях от его языка, борющегося с моим собственным. Наконец я снова слышу голос Кэсси: — Ладно, ладно, я все поняла. Господи, парни, вы еще хуже, чем Джейк и Дилан.

Усмехнувшись, Феникс отстраняется и на этот раз шлепает по заднице меня.

— Иди доделывай ужин, — игриво говорит он, после чего присаживается на барный стул, продолжая разговор с Кэсси.

К тому времени, как они кладут трубку, мы выясняем, что у них с Мигелем все просто отлично, отец Кэсси, Чарли, прилетает в следующем месяце, чтобы познакомиться с ним, они даже поговаривают о совместном переезде обратно в Северную Каролину, а медицинская клиника, где работает жена Хадсона, Шеннон, возможно, предложит Кэсси работу переводчика.

Хорошие новости, подпитанные нашим собственным счастьем, поддерживают наше настроение на высоте, и не успеваем мы оглянуться, как уже собираем чемоданы на родео в Шайенн.

 

***

 

— Уокер! Ты, что ли? Какими судьбами здесь? — голос Джонаса застает меня врасплох. Хотя с чего бы, ведь я прекрасно знаю, что Джексон выступает здесь в эти выходные. Джонас притягивает меня для объятий, словно между нами нет никакой вражды, и Феникс рядом со мной так и щетинится. Люди следят за мной с самого момента моего приезда, и Джонас явно пользуется ситуацией, чтобы показать всем, будто мы по-прежнему в хороших отношениях.

Я подавляю желание взять Феникса за руку. В нашем уютном коконе — дома, на ферме и в окружении принимающих нас друзей — я по глупости даже не осознавал, как тяжело будет скрывать свои чувства к Фениксу в этой толпе.

Я вообще не хочу скрывать свою любовь к нему. Ни в какой толпе. Но он прав: сначала нужно рассказать моим спонсорам, и сделать это необходимо прежде, чем до них доберется Джонас.

Стоит мне об этом подумать, как Джонас наконец замечает Феникса рядом со мной.

— Хардинг, — цедит Джонас вместо приветствия. — Всё пытаешься отвлечь Уокера, как я гляжу.

Я слегка подаюсь вперед, заслоняя Феникса, чтобы он не вырубил Джонаса прямо здесь. Джонас, может, и здоровый как шкаф, но Феникс не остановится, пока этот ублюдок не потеряет сознание, в этом я уверен на все сто.

— Джонас, учитывая, что ты торчишь здесь за счет моего отца, я бы на твоем месте поостерегся так разговаривать с моими друзьями.

Джонас наклоняется к самому моему уху:

— Ты со всеми своими друзьями трахаешься или только с теми, кто уже списан в тираж?

Тут Феникс уже не может молчать, да и не должен. Это было перебором.