— Тише, малыш. Я весь твой. Я всегда был только твоим. Это просто способ Диксона сказать мне, что он не против.

Затем он позволяет мне медленно соскользнуть по его телу, пока мои ноги снова не касаются пола, и поворачивается к вошедшему.

— Диксон, у меня есть стандарты. И пока твое лицо не станет точной копией вот этого, я к тебе даже близко не подойду.

Диксон переводит взгляд на меня, пристально изучая мое лицо, словно пытаясь понять, что во мне такого особенного, а затем хохочет:

— Господи, вы где познакомились? В приложении для моделей, что ли?

Феникс берет меня за руку и подходит к нему ближе.

— Не совсем. Диксон, это мой парень, Уокер Девиль. Уокер, это Фрэнк Диксон.

Я жму руку Фрэнку, но не могу оторвать глаз от Феникса. Он впервые представил меня как своего парня кому-то, кроме Хадсона, Нокса и Джейка, и, блять, как же это приятно.

— Рад познакомиться, — вежливо говорю я, наконец посмотрев на мужчину.

— Взаимно. Оу! Слушай, а это не тебя травмировали на родео в этом году? — спрашивает он.

— Ага, он самый, — отвечаю я, приподнимая руку в фиксаторе. В глубине души я мечтаю, чтобы он поскорее оставил нас в покое и я мог забраться к Фениксу на колени.

— Девиль... Де... ни хрена себе! Так ты тот пацан, который отобрал титул у Фени столько лет назад?

Мы с Фениксом переглядываемся. Я молчу, предоставляя ему возможность ответить так, как он посчитает нужным.

Желваки на лице Феникса ходят ходуном, когда он произносит:

— Не знал, Фрэнк, что ты следишь за ходом соревнований.

— Да я и не слежу. Но ты был чертовски крутым наездником, Феникс. Трудно не знать твою историю, даже если ты вообще далек от родео.

— Спасибо, наверное, — отвечает Феникс.

— Да без проблем. Рад знакомству, Уокер. И, э-э, Феникс, приводи его сюда когда захочешь, мы не против. — Мужчина подмигивает Фениксу, отчего тот сжимает мою руку еще крепче.

— Хватит подкатывать к моему парню, — процеживает Феникс, а затем бормочет себе под нос: — Господи, теперь я понимаю, что чувствует Джейк. Заметка в памяти: больше никогда, блять, слова не скажу про тело Дилана.

Это заставляет меня отвлечься, и я слегка толкаю Феникса в бок.

— И что именно ты говоришь про его тело? — поддразниваю я.

Прежде чем Феникс успевает ответить, к нам подходит еще один пожарный. Его лицо тоже черное от сажи и покрыто полосами пота, точь-в-точь как у Фени. Он даже не смотрит в мою сторону, сразу притягивая Феникса к себе и крепко обнимая.

— Только что звонила жена Лэнгли. Он будет жить. С легкими беда, и придется делать пластику на правой ноге, но он жив. Благодаря тебе.

— И Ноксу, — тут же поправляет его Феникс. — Мы оба были бы трупами, если бы не Нокс.

Я пытаюсь сдерживаться, пока мы снова не останемся наедине, но, судя по тому, как складывается эта ночь, такого момента можно и не дождаться, поэтому слова буквально вырываются из меня:

— Прошу прощения? Ты сегодня чуть не погиб, блять, а я узнаю об этом только сейчас?

Мой гневный возглас словно наконец напоминает Фениксу о моем присутствии. Он подводит нас к дивану и усаживает меня к себе на колени. Я ни в коей мере не смущен и не стыжусь, но это его место работы, и к этой обстановке нужно проявлять определенное уважение. Вот только он, оказывается, чуть не умер сегодня, так что я не настроен давать ему ни сантиметра личного пространства.

— Все было плохо, — признается Феникс. — Худший пожар из всех, на которые меня вызывали. Один из наших парней пошел на выручку остальным, и перекрытие обрушилось. Не знаю, угарный газ его отключил или балка, которая рухнула сверху, но когда мы с Ноксом его нашли, он был без сознания.

То, как Феникс обнимает меня сейчас, напоминает мне нашу первую ночь, когда я сам цеплялся за него, нуждаясь в его силе, чтобы вынести собственную боль, стыд и вину. Теперь же мне выпала возможность поддержать его под тяжестью его собственного страха и истощения, и я не могу быть более благодарен за это.

— Я ни о чем не мог думать, кроме как о том, чтобы вытащить Лэнгли оттуда. Но стоило мне оказаться в скорой, все мои мысли были только о тебе. Мне нужен был только ты. Я просто не мог отделаться от мысли, что мы прошли такой долгий путь только для того, чтобы нас снова разлучили. И это заставило меня понять: я не могу, блять, потерять тебя снова, — его руки повсюду: на моих плечах, бедрах, лице. — Вот почему я увольняюсь.

От его слов мои глаза округляются.

— Нет, Феникс. Нет. Я не стану причиной, по которой и эта твоя карьера оборвется раньше времени. Ты ведь любишь быть пожарным.

— Нет, я люблю тебя. И всему, что отнимает меня у тебя, больше нет места в моей жизни.

Я полностью замираю.

— Что значит «ты любишь меня»? — ошеломленно шепчу я.

Феникс проводит большими пальцами по моей нижней губе, и по всему моему телу разливается покой, которого я не чувствовал уже очень давно.

— Я думаю о тебе каждую секунду, — начинает он.