Брат мужа. Сожженная в его любви Страница 31 из 60
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 31 из 60

Я почувствовала его грудь своей спиной. Каждую мышцу. Каждое ребро… Сердце его билось - сильно, часто - и я чувствовала этот ритм сквозь ткань.

Он наклонился, а потом его лицо уткнулось в мои волосы.

Вдох. Долгий, глубокий, как у человека, который тонул и наконец вынырнул на поверхность.

- Ты так пахнешь... - выдохнул он.

Его голос вибрировал, и эту вибрацию я чувствовала всем телом.

- Я всю дорогу с ума сходил, Элиза…- продолжил он, и его губы коснулись моих волос, потом спустились ниже, к шее, к тому месту, где бился пульс. - Я все время схожу с ума рядом с тобой, девочка моя… Почему… Почему я не встретил тебя первым…

Его губы - сухие, горячие - провели по коже моей шеи. Не поцелуй. Просто прикосновение. Первое наше такое прикосновение… Кожа к коже… Господи… Этого было достаточно, чтобы по позвоночнику пробежала судорога, а внизу живота что-то сжалось в тугой, сладкий узел.

Я вздрогнула всем телом. Он почувствовал - и его руки на моей талии сжались сильнее, прижимая меня к нему еще плотнее.

- Отвергни меня, - прошептал он сипло в мою шею. Его дыхание было таким горячим, что я почти задыхалась. - Скажи, что я заблуждаюсь… Что... что это пламя между нами... ничего не значит...

Его голос сорвался на последних словах. В нем была боль. Настоящая, мужская, которую он не показывал никому. Которую прятал за спиной главы рода, за властью, за деньгами… Это была такая искренняя, такая настоящая боль… Я никогда такого не видела у Мусы… При всей его истеричности и драматизме…

Я не выдержала.

Всхлипнула.

- Оно тоже меня сжигает, - прошептала я, прикрывая глаза. Голос дрожал, но я заставила себя говорить. - Я тоже... думаю о тебе.

Он замер.

Перестал дышать.

Тишина стала абсолютной - я слышала только, как колотится мое сердце и его, и эти два ритма сливались в один…

- Полтора месяца, - сказал он глухо, уткнувшись лбом в мою макушку. Его голос вибрировал, передаваясь мне в позвоночник, в затылок, в каждую клеточку тела. - Полтора месяца потерпеть, Элиза... Перед глазами Всевышнего... Не оскверняя его заветы...

Его руки на моей талии сжались. Не больно. Требовательно. Властно. Как будто он говорил одно, а тело его кричало другое…

Я вздрогнула… Через полтора месяца он хочет сделать меня своей… Что это означало? Что означало стать его?!

- Я чувствую, что ты боишься, - продолжил он. - На тебе много ожогов, девочка моя…

Я не поняла сначала - о чем он? О тех, от огня? О розовых, еще свежих следах на щиколотках, на руках? Или о других - невидимых, тех, что оставил на моей душе Муса своими руками, словами, своим существованием?

- Я хочу залечить эти ожоги, Элиза, - шепнул он…. - Я не хочу, чтобы тебе было больно…

Он развернул меня к себе. Наши взгляды впервые пересеклись после признания…

Его руки поднялись к моему лицу. Пальцы - осторожные, почти благоговейные - коснулись моих щек. Обвели скулы. Спустились к подбородку, приподняли его, заставляя смотреть в глаза.

Я посмотрела.

И утонула.

В его глазах был огонь. Черный, жаркий, всепоглощающий…

Мои колени подкосились, а дыхание стало прерывистым, рваным.

- Ты позволишь мне делать с тобой то, что приручит мой огонь? - спросил он хрипло. - Я не хочу тебя обжечь. Я хочу, чтобы ты его приручила.

Пульс зашкаливал. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Внизу живота нарастало сладкое, томное напряжение - такое сильное, что я невольно сжала бедра.

О чем он? Что он хочет?

Он прочитал страх в моих глазах. Или неуверенность. Или и то, и другое.

Он улыбнулся - грустно, невесело, уголками губ, прижался лбом к моему лбу.

Мы дышали одним воздухом. Его дыхание смешивалось с моим, горячее, влажное, и от этого кружилась голова.

- Дай я тебе покажу, - прошептал он. - Не бойся…

Я смотрела в его глаза - черные, бездонные - и видела там отражение себя. Свои растрепанные волосы, свои расширенные зрачки, свои приоткрытые губы.

Я кивнула.

Не знаю, зачем. Не знаю, что мной двигало. Но я кивнула.

Его глаза вспыхнули.

Шахбан подхватил меня на руки, словно я ничего не весила. Одной рукой под спину, другой под колени - и вот я уже прижата к его груди, чувствую, как бьется его сердце, как напряжены мышцы под тонкой тканью рубашки.

Он понес меня вниз, на цокольный этаж.

Шаги его были тяжелыми, размеренными.

Свет в коридоре был тусклым - только одна бра над дверью. Он освещал его лицо снизу, делая скулы еще острее, глаза еще темнее.

- Куда мы? - прошептала я, хотя голос почти не слушался.

Он не ответил.

Толкнул ногой дверь в комнату с пианино.

Сейчас здесь было темно. Только Луна светила сквозь маленькие окна под потолком, заливая пол серебристыми дорожками.

Он занес меня внутрь и опустил на мягкий ковер перед инструментом.