Брат мужа. Сожженная в его любви
Иман Кальби. Горцы. Закон страсти. Брат мужа. Сожженная в его любви
Глава 1
«Она будет сожжена заживо!»
Этот крик ворвался в сарай вместе с запахом керосина. Я слышала его сквозь доски, сквозь пелену ужаса, застилающего мое сознание, сквозь стук собственного сердца, которое билось где-то в горле, перекрывая дыхание... Это был голос Патимат, старшей сестры моего мужа. Той, что всегда смотрела на меня волчицей. Той, что с первого дня шептала ему: «Зачем тебе русская? Безродная ужачка. Позор нашего клана. Еще и пустой оказалась, не способной тебе родить… Она на тебя тень бросает, брат! На всех нас!»
- Сжечь кахбу! Так решил совет старейшин! Ее намус (прим- совесть) поруган! Она опозорила наш род! Только огонь это очистит! - голос Патимат визжал, врезаясь в доски. - Жгите шайтанку!
- Жги! Жги! - вторили ей другие голоса. Женские. Злые. В них не было ни капли сомнения. Только древняя, первобытная радость охоты… И та самая токсичная зависть, которую я чувствовала с первого дня, как Муса привез меня в свое селение… Зависть к моей природной красоте, к длинным волосам цвета пшеницы до талии, к губам, которые не нужно было ни колоть, ни красить…
Сейчас все это должно стать грудой пепла… Во имя чести моего мужа… Чести того, кто уехал развлекаться, заперев меня в сарая «в наказание»…
Я забилась в угол, сдирая кожу о шершавые, пахнущие гнилью стены. Сердце колотилось так, что, казалось, ребра сейчас треснут. Воздух стал липким и тяжелым. Глупость какая. Какая честь? Какой намус? Кого я оскорбила?! Это меня оскорбили! Я просто хотела уйти. Сказала ему: «Или я, или она»…
А он рассмеялся мне в лицо.
«Ты примешь любой мой выбор, Элиза. Не глупи. Я хочу ее. Хочу второй женой. И ты смиришься…»
Тогда, три года назад, он смеялся по-другому. Я была студенткой, шла домой с ночной смены в кофейне. Москва, Тверская, огни, люди. И вдруг - черный джип, визг тормозов, руки, железная хватка, кляп во рту… Я даже закричать не успела.
Я думала - смерть. Или рабство. Оказалось - хуже. Муса изнасиловал меня. Он, конечно, называл это иначе- говорил, это традиция такая на Кавказе, красть девушек, которые приглянулись. «Не для плохого красть… Для любви…» Его слова. И его любовь… Она была жесткой. Вопреки моим мольбам, вопреки слезам и крикам, он взял меня, перекинув через спинку дивана. Сзади, глубоко и мощно рыча… Выбил из меня всю жизнь…
После Муса привез меня в этот горный аул, за сотни километров от цивилизации. Пытался со мной говорить, подсылал своих родственниц, смотревших на русскую пленницу, как на экзотического зверька. Я ничего не слышала и не видела… Он бесился…
А потом вошел в комнату в сопровождении кади- местного мусульманского священника и старшего брата, главы их клана. Они смотрели на меня грозно и царственно. Как окружающие селение горы, стражники, конвоиры…
- Я делаю тебе честь. Беру в жены. Будешь моей.
Я плевалась, царапалась, кричала, что это похищение, что это статья. А он только гладил меня по голове и говорил:
- Глупая. Здесь горы. Здесь другие законы. Ты теперь моя. И никто тебя не найдет... Да и кто будет искать? Я навел справки. Ты ведь сирота… А я счастливой тебя сделаю. У тебя будет большая семья. И любить буду, Элиза. Горцы умеют любить… Мы станем счастливыми…
Не стали…
Он сам потом с горечью признал, что не стали… Когда унижал и избивал меня из-за моей холодности, всегда кричал, что жалеет… Что он был слеп тогда. Втрескался так, что украл посреди Москвы… Смотрел на меня, как на драгоценность, а я была пустышкой.
Все было проще… Природа мужчины… Он наигрался… Прошло время. Я стала привычной. Своей. Мебелью.
Он стоял надо мной, красивый, наглый, пахнущий чужими духами. Муса. Мой муж. Похититель. Насильник. Теперь еще и будущий двоеженец.
- Я беру Зарему, - сказал он буднично, как о погоде. - У нее формы охренительные, заводят даже через шмотки, она красивая. И главное - рожать будет. А ты будешь заботиться о наших детях. Днем. Ночью я буду вас по очереди потрахивать...
У меня земля ушла из-под ног.
- Я не согласна, - прошептала я.
- Твое согласие не спрашивают, - он усмехнулся. - Ты вообще кто? Студентка из общаги. Я тебя из грязи вытащил, в шелка одел. Сиди и радуйся, что при деле. Не то чтобы я перестал тебя хотеть - просто нужно разнообразие. Понимаешь? Две жены - это статусно. Престижно…
- Я уйду, - сказала я. – Убегу, если не дашь развод!
- Куда ты пойдешь? - он рассмеялся. - Без денег, без документов? За ворота выйти не можешь без охраны. И потом... - его глаза стали злыми, стальными. - Ты моя. По адату. По шариату. По совести. У нас не разводятся! Как минимум не по прихоти бабы! А будешь скандалить - посидишь тут, остынешь.