Лиходеева. Игры с нечистью Страница 79 из 125
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 79 из 125

— Угомонись, — едва слышно шепнула я, поправляя шляпку. — Они — наша проходка. Без этих «индюков» нас бы дальше сторожки не пустили. Мы прошли вглубь верфи, мимо огромных скелетов строящихся судов. Рабочие провожали нас хмурыми, но заинтересованными взглядами.

Воздух здесь был наэлектризован страхом. Глеб Иваныч не преувеличивал: на верфи творилось неладное. За последнюю неделю — три несчастных случая: один сорвался в чан с кипящей смолой, двое других попали под сорвавшиеся балки. Но люди шептались не о технике безопасности, а о «черных тенях», которые прыгают по канатам.

— Где он? — спросила я Луку, когда мы подошли к самому большому эллингу, где воздух казался особенно тяжелым. Лука вдруг перестал паясничать. Он принюхался, вытянув свою длинную шею. Его глаза на мгновение вспыхнули желтым пламенем.

— Чую, сударыня. Смердит так, будто сто чертей разом в дегте утопли. Он там, наверху, — бес указал когтистым пальцем на переплетение лесов под самым потолком. — Затаился, сволочь подколодная. Сидит, выжидает, когда кто-нибудь зазевается, чтоб толкнуть под ребро. А видеть – его никто не видит!

Для жандармов и рабочих там не было ничего, кроме теней и пыли. Но я, настроив зрение «внутрь», увидела это. На толстом канате, свисающем с балки, колыхалось нечто бесформенное, иссиня-черное, похожее на огромный сгусток живого мазута. Оно медленно перетекало с места на место, оставляя на дереве маслянистый, дымящийся след.

— Так, господа, — обратилась я к своим сопровождающим, которые в этот момент пытались выглядеть максимально грозно, пристально разглядывая пустые ящики. — Мне нужно, чтобы вы освободили помещение. Все. И рабочих уведите. Поручик удивленно вскинул брови:

— Помилуйте, Анна Львовна! Как можно? Оставить даму одну в таком вертепе? Глеб Иваныч нам головы снимет, ежели с вами что приключится.

— Глеб Иваныч снимет с вас головы, если я не выполню работу из-за того, что вы путаетесь под ногами, — отрезала я. — Вы ведь мастера своего дела, не так ли? Вот и обеспечьте мне полное отсутствие свидетелей в радиусе пятидесяти саженей. Это приказ. Поворчав для приличия и обменявшись многозначительными взглядами, жандармы начали вытеснять немногих оставшихся рабочих из эллинга.

Когда тяжелые ворота со скрипом закрылись, оставив нас в полумраке, освещаемом лишь узкими полосками света из щелей в крыше, я вздохнула с облегчением.

— Ну что, рыцарь печального образа, — обратилась я к пустоте, зная, что Лука слышит. — Как мы будем выманивать эту липкую гадость? Она явно не собирается спускаться на чашку кофе.

Лука материализовался на верстаке, приняв позу мыслителя.

— Изволь видеть, Анна, сия тварь — суть порождение нечистоты и застоя. Она на страх падкая, на гниль душевную. Но есть у них, у смоляных, одна слабость... страсть к горячему. Они ведь из жара и тьмы сотканы. Ежели мы ей «вкусненького» предложим, она сама в руки прыгнет.

— Вкусненького? — я приподняла бровь. — У меня в сумке только из горячего только нож. Не думаю, что он оценит.

— Тьфу на твой нож, видел я эту твою точилку для карандашей! — Лука спрыгнул на пол. — Нам нужен живой огонь, но не простой, а сдобренный каплей твоей крови. Ты у нас дама непростая, в тебе сила родовая клокочет, для них это как варенье для мух. Только осторожней будь, Анна. Ежели эта пакость на тебя прыгнет — не отмоешься до конца дней, так и будешь пахнуть как старая калоша.

Я достала из саквояжа хоть и небольшой, но достаточно острый нож. Осмотрелась и нашла плошку из-под свечи. Бросила в нее немного опилок с верстака и подпалила. Те весело защелкали, а когда добавила стружки, то и вовсе, дружно загорели. Пламя заплясало, отражаясь в моих глазах. Затем, привычным движением кольнула палец и уронила одну-единственную каплю крови в огонь. Пламя на мгновение вспыхнуло ярко-зеленым, и по эллингу разнесся странный, приторно-сладкий аромат, перебивающий запах дегтя. Я впервые использовала этот странный обряд, и была поражена, что запах такой сильный.

Наверху, на балках, началось шевеление. Смоляной бес заерзал. Его бесформенное тело начало вытягиваться, принимая очертания, чего-то отдаленно напоминающего тощую обезьяну с непомерно длинными лапами. Он издал звук, похожий на шипение кипящего масла.

— Идет, идет, родимый! — азартно прошептал Лука, прячась за моей спиной. — Смотри, как потек, паскудник! Сейчас прицелится и сиганет. Ты Узду-то приготовь, не спи!

Я нащупала под юбкой артефакт. И я теперь прекрасно чувствовала, как Узда вибрирует, предвкушая охоту. Бес сверху медленно перетекал по балке, становясь всё тяжелее и плотнее. Он уже не просто висел, он готовился к прыжку. Его «морда» — если это можно было так назвать — обратилась в мою сторону. Я видела, как в этой черной массе открываются два красных, тлеющих угля.

— Давай, прыгай, образина недоделанная! — подбадривал его Лука. — Тут тебя ждет такая любезность, что вовек не забудешь!