Лиходеева. Игры с нечистью Страница 77 из 125
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 77 из 125

Я толкнула тяжелую дверь и вошла в квартиру. Внутри стояла гробовая тишина. Лишь старые напольные часы громко и гулко тикали в углу. Сердце предательски екнуло: неужели Катерина сбежала? Я бросилась проверять комнаты, и только заглянув в спальню Луки, с облегчением выдохнула. Девочка, свернувшись калачиком, крепко спала прямо на его кровати.

— Какого хрена?! — взревел было материализовавшийся Лука. — Эта мелкая рыжая...

— Тш-ш-ш! — я резко развернулась. — Она тебя слышит!

Лука мгновенно сдулся и продолжил разоряться уже яростным, шипящим шепотом:

— Меня совершенно не ценят... Я устал от того, что я здесь никто... бесправная мебель...

Я не слушала его причитания. Осторожно прошла в комнату и села в ногах у Катерины. Девочка спала, чуть приоткрыв рот, и выглядела просто беззащитным ребенком.

— Анна, — Лука вдруг прервал свое нытье и возник у двери. В его шепоте теперь звучало искреннее потрясение. — Я проверил кухню. Там везде такой порядок... всё просто блестит. Клянусь, в отражении кранов можно бриться! Он сделал паузу и добавил почти заботливо: — Идем ужинать. Там на плите стоит горшок с таким наваристым гуляшом, что за этот запах можно отдать душу.

Посыльный от ротмистра явился, как всегда, затемно. Утро в Петербурге в это время года больше напоминает затянувшуюся ночь: стылый, пробирающий до костей туман липнет к окнам, а рассвет даже не думает вступать в свои права. Стук в дверь раздался резкий, требовательный.

— Какого ляда, скажи на милость, эти опричники шляются в такую рань? — раздался из угла гостиной недовольный, хриплый голос Луки. Бес материализовался прямо из теней, кутаясь в иллюзорный шлафрок, который он повадился «носить» по утрам для пущей важности. — Ежели у их благородия свербило в одном месте еще с вечера, отчего бы, сударыня моя, не прислать гонца до полуночи? Нет же, их повадки велят будить честных тружеников ни свет ни заря!

— Ты у нас, оказывается, честный труженик, — хмыкнула я, накидывая шаль и спеша на кухню. — Не ворчи, Лука.

На кухне уже вовсю кипела жизнь. Степанида, не обращая внимания на визитеров, напевала себе под нос какую-то заунывную деревенскую песню, ловко управляясь с тестом. Пахло дрожжами и уютом. Я наскоро сварила кофе — густой, черный. На этот раз посыльный не принес никакой сопроводительной записки, лишь устный приказ срочно прибыть в управление.

Экипаж летел по пустынным, гулким улицам. Колеса выбивали по брусчатке нервную дробь. Мы с Лукой вошли в здание жандармского управления, когда в коридорах еще царила сонная тишина. Лишь дежурный жандарм на входе встрепенулся, окинув меня тяжелым, подозрительным взглядом, в котором читалось явное пренебрежение к одинокой женщине, шляющейся по казенным домам до рассвета.

Лука, не терпевший хамства в мой адрес, скользнул к нему, как облако ядовитого дыма, и от души дыхнул прямо в усатое лицо служивого. Жандарм побагровел, захрипел и разразился такой серией оглушительных чиханий, что, казалось, у него сейчас фуражка слетит вместе с головой.

— Будьте здоровы, — невозмутимо произнесла я, проходя мимо. — А нехрен пялиться на приличных дам с эдаким высокомерием, — удовлетворенно цыкнул Лука, пристраиваясь рядом со мной. — Заслужил легкого чиха, пес смердящий. Пусть скажет спасибо, что я ему чирей на заду не организовал.

Я резко остановилась. Шаги эхом разнеслись по пустому коридору.

— Погоди-ка. Значит, ты можешь навести на человека болезнь? — я уставилась на то место, где вырисовывался силуэт беса. В моей голове бывшего патологоанатома тут же начали выстраиваться схемы. Инфекции, патологии, передающиеся через бесовское вмешательство...

Лука как-то сразу сдулся. Вся его спесь мигом слетела, он нервно дернул плечом и отвел взгляд, явно расстроившись, что сболтнул лишнего.

— Ну... как навести, душа моя... — пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу. — Это же так, баловство одно. Слизь там в носоглотке потревожить, желчь взболтать... Ничего серьезного, право слово!

— Мы поговорим об этом дома, — отрезала я, мысленно ставя огромную галочку в списке того, что мне предстоит из него вытрясти.

Кабинет ротмистра встретил меня запахом табака и старой бумаги. Глеб Иваныч сидел за столом, темнее грозовой тучи. На этот раз он даже не попытался отпустить колкость по поводу моего внешнего вида — придраться было не к чему, я оделась максимально строго и скромно. Он молча указал мне на стул, тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Беда у нас, Анна. На верфи, — начал он без предисловий, и голос его звучал глухо. — Там чертовщина какая-то творится. Грузчики отказываются выходить в доки. Говорят, бесы завелись.

Я вопросительно приподняла бровь, а Лука за моей спиной тихо и презрительно фыркнул.