— Пора за ними сходить, — голос Луки изменился мгновенно. Из обиженного призрака он превратился в азартного игрока. Он довольно потянулся, его пальцы сладко хрустнули. Улыбка на его лице стала масляной, липкой, как патока. В глазах заплясали те самые искры, которые я видела у него только в моменты, когда пахло либо крупной наживой, либо изощренной авантюрой.
— Деньги — это кровь этого города, Анна Львовна, — промурлыкал он, подплывая к окну и глядя на серые крыши Петербурга. — И я знаю, где эта кровь пульсирует особенно сильно. Вы ведь не думали, что мы будем жить на одни лишь ваши скудные гонорары? У меня есть пара идей... Весьма, знаете ли, прибыльных. И, что немаловажно, совершенно бескровных. Ну, почти.
Я посмотрела на него, понимая, что вечер обещает быть долгим. Катерина уже скрылась за дверью, а Лука, кажется, уже вовсю планировал наш следующий визит — и что-то мне подсказывало, что это случится уже сегодня.
— Рассказывай, — приказала я, откидываясь на спинку дивана. — Только без твоих обычных витиеватых предисловий про «силы бездны» и «справедливое распределение благ». Четко и по делу. Откуда мы возьмем деньги, чтобы Степанида не начала варить нам суп из топора?
Лука обернулся, его лицо горело предвкушением.
— О, госпожа... вы когда-нибудь слышали о закрытых клубах на Васильевском? Там, где господа с очень большими кошельками и очень маленькой совестью пытаются вызвать духов, чтобы узнать курс акций на Лондонской бирже? Они жаждут чуда. А мы... мы им это чудо организуем. В лучшем виде.
Я закрыла глаза. Моральный облик моей новой жизни стремительно катился в бездну, но, глядя на пустой кошелек, лежащий на бюро, я понимала: выбора у меня не так уж много. Книга из Предела сама себя не найдет, а голодный бес — это гораздо опаснее, чем бес сытый и довольный.
— Мы не будем обманывать людей, Лука, — устало произнесла я.
— Обманывать? Что вы! — бес возмущенно всплеснул руками. — Мы лишь окажем высококвалифицированную консультационную услугу. Спецэффекты включены в стоимость.
Я открыла глаза и посмотрела на него.
— Хорошо. Но если ты заставишь кого-нибудь из этих господ чихать до потери сознания — я лично выпишу тебе рецепт на касторку. И поверь, я найду способ заставить тебя её выпить.
Лука хохотнул — сухо, как хрустят осенние листья под ногами, и растворился в воздухе, оставив после себя лишь предчувствие грядущих перемен. День клонился к закату, а Петербург за окном медленно погружался в свои привычные, порочные сумерки.
Глава моей странной жизни только начиналась. Я встала и подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела женщина с холодными глазами и душой, постепенно привыкающей к соседству с тьмой. Я поправила воротничок своего строгого платья. Нам нужны были деньги, нам нужны были ответы, и, видит Бог, я была готова достать их хоть из-под земли, хоть из самого Предела.
В коридоре послышались шаги вернувшейся Катерины. Она несла молоко, сушки и… что-то, похожее, на радость, в мою жизнь. Я же знала: прежде чем наступит рассвет, нам придется еще глубже погрузиться во тьму.
Лука снова возник за моим плечом, отражаясь в зеркале лишь едва заметным пятном.
— И не забудьте, Аннушка, — прошептал он. — У Катерины дар. Она видит то, что мы прячем. Может, пришло время научить её не только смотреть, но и понимать? Сегодня я понял, что в лице этой девочки мы можем получить, не такого, как я, само собой, но помощника!
— Сначала ужин, Лука, — сказала я, отворачиваясь от зеркала. — А потом — твои «закрытые клубы». Если мы собираемся грабить богатых бездельников, нам нужно быть в отличной форме. Утром мы едем в больницу. Мне кажется, мы упускаем что-то очень важное!
Глава 40
— Ну что, госпожа моя, — Лука вальяжно развалился на подоконнике, пока я потрошила свою, собранную кое-как косметичку в поисках замены приличному гриму. — Идем грабить вдов и скучающих купчих? Благородное дело. Почти богоугодное, если учесть, что мы избавляем их от лишнего веса в кошельках, который явно тянет их грешные души к земле.
Я не удостоила его ответом, сосредоточенно глядя в зеркало. Да, его план был прост и по-своему гениален. Нам нужны были деньги, а Петербург 1884 года был буквально помешан на спиритизме. Столы летали, блюдца вертелись, а духи усопших дядюшек, кажется, только и ждали повода, чтобы сообщить племянникам, в каком именно чулке спрятаны облигации.
— Подай-ка мне каминные щипцы, — бросила я Луке.
— Я бы рад услужить тебе, душа моя….
— Но у тебя лапки… все верно, прости, мой дорогой питомец! — хохотнула я и сама направилась к печи в изразцах.
— О, неужели будем пытать кого-то? — оживился бес, и к моей радости, не обиделся на «питомца».
— Нет, будем добывать уголь.