Лиходеева. Игры с нечистью Страница 59 из 125
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 59 из 125

Я с удивлением посмотрела на него. Это был первый раз, когда Лука открыто признался, что боится чего-то. Страх перед Пределом, страх перед забвением. В эту минуту он показался мне почти… человечным.

— Расскажи мне подробнее о нем, Лука, — попросила я, отодвигая бумаги. — О его мыслях. О его планах. Обо всем.

Лука медленно опустился на пол напротив меня, скрестив ноги. Он замолчал на несколько секунд, словно собираясь с мыслями, или, скорее, со впечатлениями. Затем поднял на меня свои бездонные глаза, и в них уже не было прежней лихорадочной возбужденности. Только холодный, аналитический блеск.

— Он… очень последователен, Анна. Его разум подобен часовому механизму. Каждый день — подъем в одно и то же время. Чашка кофе из определенной чашки. Прогулка вдоль Невы. У него даже путь на работу всегда одинаков, до миллиметра. И так же он подходит к своим… хобби.

Он сделал паузу, и я почувствовала, как в воздухе сгущается напряжение.

— Каждая жертва выбирается с умом, — продолжил Лука. — Случайных нет. Он ищет не просто молодых женщин, Анна. Он ищет тех, у кого есть нечто особенное. Некую… тонкость. Свет, который он потом будет гасить. Пойми, ему не нужна просто смерть ради смерти. Ему нужно уничтожить красоту. И довести это уничтожение до абсолютного совершенства.

— И как он их выбирает? — мой голос прозвучал как шепот. — Он их видит, — ответил Лука. — Не внешность. Он видит в них нечто, что другие не заметят. Взгляд, легкий штрих в походке, едва уловимая манера держать руки. Нечто, что выделяет их из толпы. Некий невинный, но яркий отблеск. И он знает, что, когда он погасит этот отблеск, он станет ярче. Для себя.

— Какой ужас…

— Ужас? Для тебя, возможно. Для него — наслаждение, — возразил Лука. — Это его извращенная, болезненная эстетика. И он очень, очень горд собой. В своих мыслях он — великий художник. Мастер, который из хаоса жизни создает идеальную смерть.

Я закрыла глаза, пытаясь представить себе разум этого человека. Безупречного портного. И безупречного убийцу.

— Какие у него следующие планы? — спросила я, открывая глаза.

Лука чуть наклонил голову, словно прислушивался к шуму далеких голосов.

— Он… он обдумывает. Он уже выбрал. Молодая девушка. Служанка из богатого дома на Фонтанке. Она каждый день проходит мимо его мастерской. У нее очень чистые, синие глаза. И длинные, золотистые волосы. Он думает о том, как эти волосы будут выглядеть… когда он их отрежет. Он предвкушает, как будет сшивать из них… нечто.

Я вздрогнула.

— Сшивать?

— Ну, конечно, Анна. Это же портной. Ему нужны… трофеи. Воспоминания. Он не просто убивает. Он сохраняет часть своей жертвы. В своих мыслях он уже сшил из ее волос некий оберег, некий талисман, который будет его оберегать. Он считает, что забирает себе их красоту, их свет. И таким образом становится сильнее. Он боится, Анна. Несмотря на всю свою надменность, он глубоко боится. Боится небытия. Боится незаметности.

Внезапно в голове у меня щелкнуло. Страх перед небытием. Страх незаметности. Эта деталь неожиданно прочертила тонкую, едва заметную, но такую важную линию между, казалось бы, абсолютно разными делами. Между «первенцами» и Расцветаевым.

Все перед смертью боятся просто исчезнуть. Каждый по-своему. Даже я какое-то время думала о том, что детей, вероятно, рожают именно поэтому – чтобы оставить что-то после себя, чтобы твоя часть продолжала существовать.

— А что еще он боится? — спросила я, чувствуя, что жалости к этому персонажу я больше не испытываю вовсе.

— Он боится, что его «искусство» останется непризнанным, — ответил Лука. — Он мечтает, чтобы его поняли. Оценили. Но он понимает, что люди не готовы к такому прозрению. Поэтому он вынужден прятаться. Но это его гложет. Он хочет славы, Анна. Хочет, чтобы о его творениях говорили.

Я поднялась. Мои сомнения растворились, как дым. Теперь я знала, что должна делать. И знала, что Лука мне в этом поможет. Даже если это будет означать, что он не получит свой "десерт".

— Лука, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Ты получишь его душу для Предела. Но не сразу! Сначала начни пугать его тем, что он все делал неправильно. А потом пусть он сам признается, и сам придет с повинной в жандармерию, только проследи, чтобы больше он не смог ничего натворить. Это же будет для тебя не меньшим наслаждением, не правда ли?

Бес грустно улыбнулся. Улыбка была хоть и хищной, но в то же время в ней промелькнуло нечто вроде… разочарования.

— Заставить голодного ребенка сидеть рядом с праздничным столом и смотреть, как его еда достается соседу? — промурлыкал он. — Ты бываешь порой очень жестокой, Анна. Но да. Это будет… занятное зрелище. И я получу своё. Только… когда?

— Тогда, когда тебе нужно будет начать копить силы для Предела, Лука. Иначе, боюсь, эти ты быстро израсходуешь!