Рапунцель, секатор и коса-душительница Страница 8 из 23
Скорость
7
Главы
0%
Страница 8 из 23

За дверью стояла женщина в сером дорожном плаще. У нее были внимательные серые глаза, светлые волосы и знак Конвенции на груди — серебряное око без века.

— Доброе утро, — ровно сказала она. — Меня зовут Здравка. Я приехала убедиться, что ваш брак действительно настоящий.

Милан за моей спиной с безупречной нежностью произнес:

— Дорогая, что же ты держишь гостью на пороге?

Началось.

Глава 5

Чуть вернусь назад и скажу, что Косму мы усыпили еще на рассвете. Это оказалось сложнее, чем повязать на голову живую гадюку.

— Не подходи ко мне с этой дрянью! — шипела коса, уворачиваясь от Вединой кисти и хлеща меня по щекам. — Я благородная нежить, а не сапог, чтоб меня мазали дегтем!

— Косма, это всего на один день, — увещевала я.

— Так всегда и начинается! Сегодня смола, завтра меня заплетут в бублик и забудут на полке!

— Держи ее, — процедила Веда сквозь зубы.

Коса извивалась, ругалась словами, которые опять прочитала на заборе (книжку ей, что ли, купить поприличнее?), и грозила удавить нас обеих во сне. Однако Веда методично мазала прядь за прядью, и ярость понемногу стихала.

— …запушни вы обе… я все запомню… я проснусь… и приду с местью… — пробормотала Косма заплетающимся голосом, после чего умолкла.

На все про все ушло добрых полчаса под аккомпанемент таких выражений, что покраснел бы портовый грузчик. Теперь моя коса лежала на голове тяжелой золотой короной. Молчаливая и мертвая на вид.

Впервые за…э, восемь лет я осталась одна в собственной голове. И, честно говоря, мне было страшно. И пусто.

Но вернемся в настоящий момент. Я сделала шаг назад, давая Здравке войти в дом.

Она, кстати, оказалась совсем не такой, как я представляла. Никаких черных балахонов и раскаленных щипцов. Обычная женщина лет сорока со спокойным лицом человека, которому некуда спешить, потому что все равно молодые люди никуда не денутся. Цепляли только глаза. Казалось, будто они записывали в книжечку все, что тебя касается, страница за страницей. И серебряное око на груди никогда не знало, что такое моргать.

— Благодарю, — ровно сказала она и села возле стола, не дожидаясь приглашения и сложив руки. — Я не отниму у вас много времени. Несколько вопросов и, если все в порядке, к обеду меня здесь не будет.

— А если не в порядке? — невпопад спросила я.

— Тогда я задержусь, — улыбнулась Здравка.

И вот уже от этой улыбки в комнате стало ощутимо прохладнее.

Через несколько секунд она положила на стол плоский серый камешек, похожий на речную гальку.

— Правдомер, — пояснила буднично. — Гудит, когда при нем лгут. Не обращайте внимания.

От камешка шел мягкий серебристый свет. И правда легко… сказать. А вот последовать этому совету, кажется, не получится.

— Где вы познакомились? — спросила Здравка.

— На ярмарке, это было прошлой весной. — Рука Милана легла поверх моей. Такая теплая и уверенная, будто лежала там всегда. — Эта прелестная особа уронила платок. Желтый.

— Зеленый, — нежно поправила я и впилась ногтями ему в ладонь.

— Желтый с зеленой каймой, — не моргнув, исправился он. — Мы до сих пор спорим. Семейная шутка.

Камешек светил ровно. Фух.

Все же Милан хорош. Поворачивал правду нужным боком, как и учил. И не только правду.

Я украдкой покосилась на профиль своего фиктивного мужа. Ох уж эта возмутительно уверенная полуулыбка. Дамы бы точно дрались за него на ярмарках, а не роняли платки.

Совершенно неуместная мысль, Скажена. Кошмар.

— А вы? — спросила Здравка, переведя на меня серые глаза. — Что вы почувствовали, когда впервые его увидели?

Что надо быть настороже. Ой!

— Что с таким лицом честные дела не делают, — невинно ответила я. — И не ошиблась.

Здравка чуть наклонила голову. Камешек у ее локтя дрогнул, заморгал и вдруг… погас. Совсем. Будто кто-то задул свечу. Она нахмурилась и постучала по гладкой поверхности ногтем. Потом поднесла к самому моему лицу.

Камень молчал, изображая из себя обычную речную гальку.

— Любопы-ы-ытно, — пробормотала Здравка, и впервые в ее голосе мелькнула новая нотка. — Этот камень не ошибался двадцать лет. А рядом с тобой он мертв.

Сердце забыло, как биться. Что делать? Уже все плохо?

— У меня это самое… нервная природа, — выпалила я первое, что пришло в голову. — От меня молоко скисает и часы останавливаются. Матушка говорила, я родилась под неправильной луной.

В душе ни бу-бу, есть ли правильные и неправильные луны, но, главное, говорить уверенно.

Здравка молча убрала бесполезный камень.