— У меня нет денег.
— Тогда у нас короткий разговор.
— Зато, — продолжила я, — у меня будет имя, дом и муж, у которого вдруг появляется законная жена с правом на половину всего, что он наживет. Тебе не нужны деньги вперед. Тебе нужна доля.
Врала я отчаянно и вдохновенно, так как доли не существовало. Наживать я ничего не собиралась.
Милан долго смотрел на меня. Потом улыбнулся одними уголками губ.
— А ты быстро учишься.
— Особенно плохому. Потому что было у кого.
Он помолчал, постукивая пальцем по красивым губам.
— Знаешь, что бывает с теми, кого инквизитор ловит на липовом браке? Жену отправляют обратно к опекуну, а мужа уже в подвал Конвенции, где из него год вытягивают, где и у кого он научился врать богам. Я видел тех, кто оттуда выходит. Лучше бы не выходили.
— Тогда не попадайся, — пожала я плечами.
— О, я никогда не попадаюсь, — усмехнулся Милан. — Но на той стороне стола еще ни разу не сидел тот, кто чует ложь так же ловко, как я ее говорю. Будет занятно.
— Так ты согласен? — осторожно уточнила я.
— Пока думаю.
Он думал ровно столько, сколько нужно, чтобы я успела испугаться отказа. А потом кивнул, мерзавец.
— Слушай мои условия, — деловито сказал Милан. — Никаких чувств. Никаких ожиданий. Это работа. Я играю влюбленного мужа ровно столько, сколько нужно инквизитору, получаю свою долю и исчезаю. Ты не плачешь мне вслед. Я не пишу тебе писем. Договорились?
— Идеально! — восхитилась я.
— Тогда последнее. — Он снял с шеи шнурок с потертым серебряным колечком. — Это мой амулет на удачу, который никогда не подводил. Дай-ка проверю, чем от тебя несет, прежде чем лезть в петлю…
Милан не договорил, потому что колечко в его пальцах потемнело, тихо хрустнуло и осыпалось серой трухой прямо в грязь.
Знаете, есть такая тишина, в которую можно положить кирпич, и он не упадет? Вот сейчас воцарилась именно такая.
Милан медленно перевел взгляд своих невероятных зеленых глаз с трухи на меня. И вот тут что-то в его лице переменилось. Быстро-быстро, будто мелькнула тень птицы. Скука сошла, словно и никогда не было. Зато можно было прямо увидеть, как мысленно он что-то считает. И результат выходит очень… очень большой.
— Гасильщик… — тихо сказал он. — Да ты живая прореха, девочка.
— Это что-то меняет? — спросила я как можно ровнее.
— Нет, — быстро ответил Милан и улыбнулся… слишком тепло. — Совершенно ничего.
— Скажена, — зашипела Косма мне в ухо. — Слышишь, как он соврал? Я нежить, а у меня и то мурашки. Давай я его задушу прямо сейчас. Тоже аккуратно, все-таки я эстет.
— Тихо, — шепнула я.
— Я даже лицо ему оставлю красивым!
Милан склонил голову набок и невинно заметил:
— У тебя шаль разговаривает.
— Просто ты ее довел до цугундера.
— Поня-я-ятно, — протянул он. — Что ж, госпожа живая прореха… У тебя только что появился муж.
— Еще нет, — фыркнула я.
— Это легко исправить.
Надо отметить, тут Милан не соврал.
Венчал нас в соседней подворотне расстрига по имени Бранко — человек, которого лишили сана за что-то, о чем он отказывался говорить, а потому, надо полагать, за все сразу. Моей свидетельницей была Веда. Свидетельницей со стороны жениха — пустая бочка из-под капусты. Косма в качестве гостьи.
Бранко послюнил палец, перелистнул страницу и забубнил над замусоленной книжицей:
— Берешь ли ты эту женщину в законные жены?
На улице накрапывал дождь, и где-то рядом ругались коты. Романтика.
— Беру, — сказал Милан с такой искренностью, что мне на секунду стало не по себе.
Профессионал. Мое уважение.
— А ты, — повернулся он ко мне, — берешь ли этого…
— Возражаю! — взвыла Косма из-под шали.
Бранко уронил книжицу.
— Это… это нормально, — поспешно сказала я, поднимая ее с брусчатки. — Беру я его, беру. Продолжайте.
— Я официально возражаю! — не унималась Косма. — Я требую внести мое возражение в протокол! Где протокол?!
— Нет никакого протокола.
— Тогда я возражаю без протокола!
Бранко обвел нас задумчивым взглядом, решил, что за те деньги, которые мы ему всучили, вникать не обязан.
— Объявляю мужем и женой. Целоваться будете?
— Нет, — сказали мы с Миланом одновременно.
— И слава богам, — пробормотал Бранко, забирая монету, после чего удалился, даже не оглядываясь.
Милан повернулся ко мне с профессиональной и поэтому ничего не значащей улыбкой. Черные пряди намокли и липли к его лбу и шее. Все же совершенно неотразимая физиономия. Даже так. Будь он повыше происхождением, от купцовых дочек да мелких дворянок отбою бы не было.
— Поздравляю, дорогая, теперь мы женаты.
— Не называй меня дорогой.