– Эй, хозяин, еще пива! – потребовали давешние оборотни, хмуря и без того кустистые брови.
Кабатчик, нацепив улыбку, кивнул им в ответ – мол, сейчас буду, – но, повернувшись к Мите, заявил:
– На этом все. Про душегубство позже узнал, сам ничего не видел. Довольно вам такой информации для газеты?
– Более чем, – согласился бывший маг, но, прежде чем усатый кинулся исполнять заказ, ухватил его за руку. – А подскажите: прежде вы того господина, что на приказчика похож, не видали?
– Не припомню. Людно у нас. Хотя… может, месяца три назад заходил, а может, и не он – не знаю. – И кабатчик, дернувшись, принялся выполнять заказы.
Митя же, молча и задумчиво потягивая квас, принялся за закуску. Взял одного из раков, еще теплого от бульона, и аккуратно разломил панцирь. Хруст был тонким, почти музыкальным. Внутри открылось нежное, чуть сладковатое мясо, пропитанное пряным ароматом лаврушки и укропа. Он поднес кусочек ко рту – вкус оказался удивительно насыщенным, с легкой минеральной ноткой, будто вобравший в себя сам дух реки.
– Хороши, – одобрительно пробормотал он, высасывая сок из клешни.
Но даже сладость свежезаваренных раков не могла отвлечь его от мыслей о давешнем убийце. Впрочем, хотя расследование и увлекало, все же бывший маг прикинул, что, пожалуй, на сегодня расспросов достаточно – пора идти восвояси.
Расплатившись с хозяином, он вышел на улицу и, к удовольствию своему, заметил, что жара спала, а небо укрывают темные слои туч. Ветер с Екатерининского канала доносил кваканье лягушек, а где-то вдалеке слышались раскаты грома.
Уставший за день, но в целом довольный собой, Митя не спеша шел по улице. После жары, которая день давила на горожан, в этот час прохлады многие вышли прогуляться.
И бывший маг, как никогда, вдруг ощутил себя одиноким. Его поездка в Петербург слишком затянулась. Впрочем, надежда на то, что Клавдия Александровна ускорит слушание по его делу, все же теплилась в груди, и, отбросив унылые мысли, он ускорил шаг.
От Кокушкиного моста до гостиницы, в которой он остановился, было далековато, и все же Митя решил проделать этот путь пешком. Опять же, оживленное движение на улицах столицы не способствовало скорой езде, да и лишних денег у него не имелось – все расписано, все впритык.
Устав от людского потока, бывший маг решил свернуть в парк – и тем самым избавить себя от созерцания счастливых горожан, а заодно срезать путь.
Под кронами деревьев было еще сумрачнее, чем на улице. Фонари не горели – не то постарались хулиганы, разбив колбы с газом, не то местные власти закрывали глаза на подобный бардак почти в центре столицы.
Звук шагов Митя услышал, будучи аккурат на середине парка. Некто шел позади него, и чужие шаги отдавались глухим эхом, точно копыта подкованного коня. Этакий цокот.
Не сдерживая любопытства, Митя обернулся. Темная фигура в темном же сюртуке, с поднятым воротником и надвинутым на глаза котелком, едва виднелась во мраке.
Казалось бы, что такого – еще один прохожий, решивший сократить путь. Однако внутри что-то екнуло, подсказывая, что этот человек появился тут не просто так.
Не задумываясь о том, как это выглядит со стороны, Митя ускорил шаг. Мало ли – может, спешит на свидание или опаздывает в театр?
Впрочем, и шаги за спиной тут же ускорились и даже стали как будто ближе. К счастью, парк как раз кончился, и бывший маг вынырнул на набережную Фонтанки. Впрочем, и тут освещение отсутствовало, если не считать света, пробивающегося сквозь гардины на окнах. Луна, как назло, спряталась за тучи, и улица погрузилась во тьму.
Решив не испытывать судьбу, Митя почти бегом достиг ближайшего переулка. Резко свернул в него и тут же затаился, прижавшись спиной к нагретой за день стене. Кирпич впивался в спину, запах плесени и кошачьей мочи щекотал ноздри. Митя весь обратился в слух. Где-то капала вода, ветер шевелил обрывки афиш на заборе.
Вот шаги приблизились, затем, не замедляя темпа, простучали мимо укрытия – и вот уже фигура незнакомца исчезла за углом следующего дома.
Почувствовав облегчение, бывший маг пожурил себя за излишнюю мнительность. «Ну, право слово, кому я тут сдался? – подумал он, покидая переулок. – Напридумывал себе невесть что. Кому расскажи – засмеют».
Митя выдохнул, провел ладонью по лицу, поморщился, ощутив бугристый шрам, подаренный Ульяной, задумался о ней…
И в тот же миг из черного зева подворотни на него рухнула тень.
Удар в плечо – резкий, с хрустом ткани и звоном металла протеза. Они грохнулись на мостовую. Цилиндр слетел и исчез в темноте. Митя ударился затылком о булыжник – в глазах вспыхнули белые искры, в ушах зазвенело.
Злодей вскочил первым. В сумерках Митя попытался разглядеть его: плотный, коренастый, в потертом пиджаке и сапогах с толстой подошвой. Лицо скрывала тень, но глаза блестели, как у голодного пса.