Наконец мы вышли на небольшую, скрытую от посторонних глаз поляну, усыпанную полевыми цветами. Даниил остановился и, не говоря ни слова, расстелил большой плед. Из сумки он начал доставать еду, купленную в обычном супермаркете: треугольные бутерброды в пластиковых упаковках, сочные фрукты, бутылки с холодным чаем. Кивнул мне, приглашая присесть.

Я опустилась на плед, чувствуя, как приминается и хрустит трава подо мной. Есть почему-то не хотелось.

— Я могла бы приготовить сама, — не зная, с чего начать разговор, сказала, взяв яблоко. — Бутерброды же просто сделать.

— Приготовишь ужин, — пожал плечами Даниил. — Но я бы не стал доверять тебе нож. Так что, сделаю сам. Поможешь, окей?

— Что я сделаю ножом? — вспомнив рассказ Аниты, спросила я.

— Поранишься, — ухмыльнулся он. — Или захочешь воткнуть его в кого-нибудь.

— Кроме нас двоих там никого нет.

— Ну, значит, в меня.

— Я не смогу. Ты знаешь.

— Да, ты не сможешь, — взяв бутерброд, он не спешил вгрызаться в него зубами. Сидел, прислонившись к дереву и говорил со мной, почти не глядя мне в глаза. — И поэтому с тобой сложнее.

— Что?

— Помнишь, я сказал, что сломаю тебя?

— Как забыть...

— Сломать легче того, кто не гнётся. А ты податливая. Ты мягкая. Я прям почувствовал это, когда трахнул тебя в первый раз.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, — он вдруг широко улыбнулся. — Ничего. Забудь. Давай поедим и просто поговорим о чем-нибудь нейтральном. Расскажи мне, как прошёл год твоей учебы? Что показалось тебе сложным, а что наоборот?

— Я... Я не знаю, я не хочу, — своим тоном, своей интонацией он выбил меня из колеи. Мы часто говорили обо мне в наших переписках. Он возвращал меня в то время, когда я верила ему.

— Расскажи мне. Пожалуйста.

— Ладно, — вздохнула я и начала рассказывать ему о том, как прошёл этот год. Весь обед Даниил вёл себя пугающе вежливо. Никаких приказов, никакого льда в голосе. О себе не говорил, только спрашивал обо мне. Отвечать на его вопросы я не хотела, но в итоге расслабилась.

— Приляг рядом, — негромко попросил он, когда мы закончили есть, а я закончила свой рассказ. Он сам уже откинулся на спину, подложив руку под голову. — Я не был на пикниках целую вечность. Всё время в каком-то напряжении.

Я подчинилась, медленно легла на край пледа, стараясь сохранять дистанцию. Волнение вернулось. Вокруг не было ни души — только мы и лес. Я была почти уверена, что сейчас он воспользуется нашей изоляцией, и вновь начнёт принуждать меня к близости, а я, как обычно не смогу дать отпор, и поддамся ему прямо под открытым небом... Но Даниил просто смотрел вверх, щурясь от солнца. Его лицо разгладилось, жесткая складка между бровей исчезла. Мы молчали.

Через некоторое время я заметила, что его веки отяжелели. Дыхание стало ровным, глубоким и спокойным.

Уснул?

Я замерла, боясь даже вздохнуть. Неужели? Сначала медленно села, всматриваясь в его лицо. Он действительно спал — крепко, по-настоящему. Начали одолевать сомнения , но я прекрасно понимала — это был шанс. Причём, единственный.

Неужто он не чувствовал сонливость, не осознавал, что если заснёт, я смогу дать дёру?