Ей было в районе тридцати лет. Сколько конкретно, Одри уже не помнила, хотя стыдилась этого. Забыла, примерно, спустя пару недель после того, как увидела её резюме. Миловидная брюнетка-программист, с потрясающем образованием и внушительным портфолио. Как такая решилась поработать с Элс в паре, она понятия не имела, но каждое утро благодарила судьбу за эту встречу.
Физический труд утомлял. Потел лоб, щеки, шея. В итоге Одри выглядела как кто-то кто бежал марафон, заскочил в квартиру, и еле-еле успел переодеться. Вокруг в самом деле становилось чище, свежее, запах бытовой химии выветривался через окна. Она едва успевала быстро поставить чайник, кинуть на стол плетеную вазочку с песочным печеньем, как вдруг в дверь позвонили.
Девушка едва не подпрыгнула и засуетилась с новой силой. Руки потели, чистая белая выходная футболка не хотела надеваться на взмокшее от усталости тело. Элс впопыхах натягивала джинсы, закидывала за плечи белесые волосы.
Она нервничала. Когда в последний раз так нервничала — не могла вспомнить. Краснота с кожи все никак не сходила, хозяйка подскочила к двери, набрав в легкие побольше воздуха. Отперла дверь, затем, холодной рукой потянула её на себя.
В тот же момент на пол упала длинная, совсем не женская тень. Сперва Одри непонимающе сдвинула брови, затем резко шарахнулась и едва не раскрыла рот. Она глупо хлопала ресницами, уставившись на вполне себе знакомое лицо. Не получалось выдавить ни слова, все буквы неподвижно застряли в горле.
— Я тут… сендвичи. — Мужчина потупил глаза, глядя на полиэтиленовые пакеты в своих руках. — Будешь?
— Сендвичи. — Сипло прошептала Элс, все еще не веря в то, что это произошло. Зрачки скользили по его черной футболке, которая чуть обтягивала тело, по черными неформальным джинсам. — Быть… не может.
— Я чего-то такого и ожидал. — Нэд тяжело вздохнул. — Извини… что так вышло. Мне нравилось… быть твоим другом.
— Где Реджина? — Тихо спросила девушка, хоть и осознавала, что это был самый глупый вопрос на свете. Вот только глаза, почему-то, слезились. — Ты её съел?
— Можно и так сказать. — Ротман с грустью поднял брови.
— От тебя действительно не отделаться. — Одри медленно осмотрела его полиэтиленовые пакеты. — Тяжелые, да?
— Не то что бы.
Они молчали, то ли с шоком, то ли с интересом глядя друг на друга. Иногда молодой человек кидал взгляд на знакомые стены и коврик у входа, но затем тут же возвращался к лицу своей бывшей подчиненной.
— И нормально тебе было обсуждать со мной климакс? — Элс неловко отвела голову в сторону. Реджине она доверяла то, что не посмела бы сказать ни одному мужчине. Сейчас она невольно перебирала в голове все, что сказала, и внутри невольно закипал стыд. Стыд, неловкость, замешательство, ужас.
— Вполне. — Нэд пожал плечами. — Я рад, что могу лучше понимать тебя и твои страхи.
— Кошмар. — Одри опустила глаза.
— Думаю, я могу понять тебя не хуже другой женщины. Прости, что твоя подруга… не совсем того пола, которого тебе бы хотелось. — Он тяжело вздохнул. — Хочешь сендвич?
— На самом деле хочу. — Призналась девушка. — Я очень торопилась, чтобы убраться к приходу гостей. Проголодалась. У меня даже желудок болит. — Она выглядела все печальнее с каждой секундой. А ресницы, почему-то, продолжали мокнуть. — Где ты их купил?
— Нигде. Сам сделал, и привез тебе. — Мужчина вновь поднял брови.
— Теперь я должна тебя впустить. Осознать, что ты был моим другом. Отчаяться, потом обрадоваться. Броситься тебе на шею. Сказать, что… есть смысл начать все заново. Так, что ли? Ты от меня этого ждешь, да?
— Можешь не впускать. — Ротман чуть-чуть склонил голову. — Только еду возьми, поешь. Не мучайся.
— Чего ты добиваешься? — Она проглотила ком. — Я морально готова к новой самопрезентации. Дерзай. Расскажи, какой ты отличный друг, и как много я теряю, если не продолжу сейчас общаться с тобой.
— Одри. — Он поднял глаза. — Я должен признаться. На самом деле я не идеальный. Я тяжело справляюсь со стрессом. Мне, бывает, нужна поддержка, чтобы не прилипнуть к бутылке после провала, потому что мне свойственно утрировать в моменте происходящий негатив. Я часто нуждаюсь в одиночестве, и ненавижу, когда ко мне лезут. Я не переношу срыв планов и неоговоренные заранее походы и поездки. Я могу быть занудным, а еще могу быть снобом. Я могу перегнуть палку, и в постели тебе будет больно со мной. Но, несмотря на это на все, я люблю тебя. Очень. Больше всего. И я готов меняться. Я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо, чтобы ты была счастлива. — Он медленно выдохнул, и зрачки скрылись под тонкими веками с длинными ресницами. — Я — такой, какой есть. И я тебя люблю. Выбери меня, и я костьми лягу, но сделаю так, что ты никогда об это не пожалеешь. Никогда. Я стану лучшим мужчиной, о котором ты только могла мечтать.
Она всхлипнула.