– Узнаешь, когда разрешу, – буркнула я. – А пока спрячь у себя и забудь до вечера. Понял? – строго посмотрела я ему в лицо.

– Понял, – процедил он сквозь зубы, пряча сверток за пазухой.

– Что-то еще? – прищурилась я, видя, как эльф явно что-то недоговаривает.

– Да. У меня есть просьба. Взамен я сделаю все, что пожелаешь, – произнес он с еще большим напряжением. Просить помощи для него было еще болезненнее, чем получать приказы. И отчего-то я уже знала, что он попросит. И это знание доставило очередной дискомфорт. Он не просил за эльфийских детей. А теперь снизошел до просьбы спасти того, кто ему действительно дорог.

– Даже если откажусь тебя освобождать взамен на услугу? – задала я провокационный вопрос. Раф вздрогнул, сжал челюсти, отчего заходили желваки на щеках, но кивнул. Мне захотелось с досадой отвести взгляд и выругаться, а еще лучше ударить его. – Я знаю, что ты хочешь от меня, если это будет в моих силах – я помогу, – пообещала я.

Эльф кивнул, продолжая избегать моего взгляда.

– Деревня и ее жители не выживут без него. Вероника не готова взять на себя такую ответственность.

Я кивнула, соглашаясь, что девчонка не готова. Но разве это – наша проблема? Не думаю. Он в очередной раз добровольно подставляется за этих людей. Кусок идиота!

– Взамен я хочу, чтобы мы уехали сегодня же.

Мои слова удивили мужчину, и он вскинул голову.

– И только? – нахмурился Раф.

– Отчего-то мне кажется, что это будет сложнее, чем тебе кажется, – вновь дало о себе знать мое пресловутое предчувствие, а я повернулась к двери, ведущей в хозяйскую спальню, откуда веяло смертью и отчаянием.

Зловоние больного тела пробивалось даже сквозь дверь, и я в который раз порадовалась, что в прошлой жизни пошла именно на фармацевта, а не на врача. Все же, для такой профессии человек должен обладать куда большим мужеством, самоотверженностью и терпением. Увы, но я никогда не считала себя героем и для роли врача не доросла. Ни тогда, ни сейчас. И в этой жизни, будь моя воля, на первые роли бы не рвалась.

Я вошла в плохо освещенную комнату со спертым тяжелым воздухом, от которого тут же возникло желание проветрить помещение, чего не делали так часто, как это было необходимо. И вскоре я поняла, в чем причина. В центре комнаты, на узкой постели, скрючившись, на боку лежал исхудавший старик с белой, как пергамент, кожей, которая давно не видела солнечного света. Мужчина не спал и смотрел в окно воспаленными, уставшими и выцветшими глазами.

– Ты, вероятно, и есть Аста, о которой мне рассказывал Рафаэль? Пожалуйста, проходи и не держи зла за то, что не могу поприветствовать гостью, как полагается, – раздался скрипучий натужный голос, в котором крылась адская боль. Полагаю, старику было больно даже дышать, не то, что шевелиться. Да и вряд ли он мог.

У хозяина дома была давно прогрессирующая болезнь Бехтерева. Другими словами, аутоиммунное заболевание, которые вылилось в закостенение позвоночника и адские боли, и, как итог, невозможности двигаться. Само существование с таким диагнозом, тем более в запущенной стадии – было пытке подобно. Тем удивительнее, что мужчина сохранял ясность ума и мог говорить не прерываясь, несмотря на характерный опиумный запашок в комнате, чем старик глушил боль. Это подтверждало мнение других о Зигриде, как о стойком и сильном человеке.

Я восхитилась, правда.

– Вам не за что извиняться, – произнесла я, а затем обошла постель и встала напротив мужчины, чтобы он мог на меня свободно смотреть. – Рада познакомиться, – кивнула я.

Тонких, обескровленных губ старика коснулся призрак улыбки.

– Пожалуйста, Аста, садись, – попросил он, что я выполнила. – Я очень хотел с тобой встретиться. Вероника и Раф рассказали о том, что ты сделала. Не передать словами, как я благодарен тебе за спасение моей дочери.

– Ее спасла не я, а Рафаэль, – не согласилась я, пока нас с ней в лучшие подруги не записали. – То, что мы оказались в нужное время и месте – лишь удачное стечение обстоятельств. Благодарить за это не нужно.

Моя речь заставила Зигрида запнуться. Ясно, что не такой реакции он ожидал.

– И все же, я хотел бы вас отблагодарить, – помедлив, неуверенно добавил он. – Моя деревня небогата, но не сомневайся, что я не поскуплюсь.