– Хорошо, через десять минут мы спустимся, – кивнул он, а после закрыл дверь.

– Это жестоко даже для тебя, – не сдержалась я. Моя реплика эльфа только разозлила:

– Не вмешивайся. Мы сегодня уйдем… Лучше поторопись. Нас ждут.

– Понятно, – кивнула я.

Очередная забота от эльфа, который просто не хочет давать надежду, а затем делать еще больнее.

Жестоко, но благородно. Надеюсь, однажды это осознает и Вероника, которой сейчас должно быть очень больно.

***

На завтраке встретиться с Зигридом не вышло. Как сказала Вероника, отцу нездоровится, потому он просил извинить его отсутствие и пользоваться гостеприимством. А также добавила, обращаясь к Рафу:

– Отец надеется, что ты навестишь его до того, как вы отправитесь в путь.

Раф напряженно помолчал, а после отрывисто кивнул, чтобы сразу после завтрака уйти с Вероникой в хозяйские постройки.

Я же осталась одна и, от нечего делать, отправилась на поиски группы эльфов, которые, отчего-то, с нами не завтракали, что смутило.

Их я нашла в той самой комнате, в которой гостей разместили еще ночью. Как оказалось, там они и завтракали. На самом деле я пришла без особой цели, но воспользовалась возможностью и в который раз осмотрела их магическим зрением, чтобы убедиться, что и следа болезни не осталась. Но, несмотря на это, у всех, кого я лечила, было подавленное состояние.

– Так и должно быть, – словно прочел мои мысли Тиль – единственный мужчина из группы эльфов, который нехотя, но назвал свое имя. Похоже, у остроухих это знание еще нужно заслужить. Не знакомство, а целый квест с препятствиями. Раф тоже до последнего не сознавался. – Моя бабушка была целительницей. Она говорила, что любое вмешательство, даже исцеление имеет последствия. После этого организму нужно восстановиться. С ними все будет хорошо, – заверил он меня, сложив руки на груди. Пока я размышляла над словами Рафа о том, что притворяюсь из рук вон плохо. Похоже, только слепой или ленивый не догадается, кто я – на самом деле.

– Почему вас не было на завтраке? Из-за плохого самочувствия?

– Ты сейчас серьезно? – нахмурился Тиль, а я озадаченно подняла брови. – Вижу, что серьезно, – тяжело вздохнул он. – Вероника и ее отец проявили гостеприимство и заботу, нас накормили и обогрели, но мы – рабы. Рабы не могут пользоваться теми же правами, что и полноценные граждане на территории людей. Есть в хозяйской столовой – одна из таких привилегий.

– Вот как… – протянула я, а в груди вновь натянулась спираль раздражения. До сих пор я не особо понимала, почему это место меня так раздражает. Я уже, было, грешила на возможную ревность, но истина оказалась под носом: лицемерие. – Это подводит меня к новому вопросу: Вероника или ее отец уже обсуждали с тобой вашу ситуацию?

– Обсуждали, – кивнул Тиль, а по его напряженному лицу прошла судорога, голос внезапно охрип. – Нам предложили остаться и помогать по хозяйству.

– То есть, прислуживать? – уточнила я, что мужчину не порадовало, но он сдержал раздражение. – И вы согласитесь?

– У нас нет выбора, – все же просочилась нотка бешенства и отчаяния в его ответе, а мужчина пристально посмотрел на меня. – А их условия… приемлемые.

– Поясни, – насторожилась я. Хотя бы потому, что Тиль не казался мне тем, кто так запросто согласится на рабство. Должны быть весомые причины.

– Аста, я порой всерьез задумываясь, что ты – не от мира сего, раз задаешь вопросы про такие очевидные вещи, – покачал он головой, а я сделала рожу «кирпичом». Мужчина коснулся ошейника. – Видишь это? Пока это на наших шеях, свободными нам не быть. Работорговцев убили, и мы живы лишь из-за ограниченной привязки, которая не забрала наши жизни вместе с владельцами. Но оставаться так дальше не может. Если мы не снимем удавки или не найдем хозяина в ближайшие сутки, ошейники убьют нас.

– Так, почему их не снять? Неужели нет возможности?

– Снять ошейники можно лишь ключами. Я сам исследовал каждый труп на той поляне, но ключей не нашел. Похоже, эти ублюдки намеренно оставили их на одной из своих перевалочных баз, на непредвиденный случай, чтобы быть уверенными, что рабы не сбегут ни при каких обстоятельствах, – практически прорычал он, а затем понял, что начал повышать голос и посмотрел на эльфиек и детей, которые обратили на нас внимание. – Отойдем, – кивнул он мне. Мне ничего не оставалось, как последовать за эльфом во двор. – Утром я виделся с Зигридом. Он предложил остаться у них, разумеется, как рабы. Это поможет выиграть нам время, но едва ли мы найдем иной способ. Я должен дать ответ до вечера, пока не стало поздно.

– Никаких других вариантов снять ошейники нет?