— Ну, во-первых, Кекса мне подарили. Во-вторых, он почти не линяет. А в-третьих, как ты с такой нелюбовью к животным можешь их дрессировать? Что-то я уже сомневаюсь в том, что хочу поручить тебе моего мальчика.

Широкая бровь издевательски ползет вверх.

— Пока ты будешь называть его твоим мальчиком, он так и будет продолжать тебя ни во что ни ставить, — отвечает, затушив сигарету о край урны и кивает в сторону дороги. – Поехали.

— Куда? – не сразу понимаю я. – Я думала, мы идем на поляну в соседнем дворе, где собачатники выгуливают своих…

— Мы не выгуливать твоего доходягу идем, а учить, — перебивает он меня, даже не оборачиваясь. — Для этого нужна специальная площадка.

— А где ее взять? — растерянно хлопаю ресницами, едва поспевая за его широким шагом.

Кекс, к моему удивлению, помалкивает. Пока мы спускались в лифте, он успел облаять соседа сверху так, что бедный мужик выскочил из кабины первым, едва та остановилась. Но рядом с Игнатом мой «терминатор» будто включает режим невидимости — бежит рядом, прижав уши.

— В нужном месте, — отрезает Игнат, доставая из кармана ключи.

В паре метров от нас щелкает сигнализация. Черный, отполированный до зеркального блеска кроссовер приветливо мигает фарами.

— Оу... — выдаю я, — А куда Кекса деть? Он тебе тут всё перепачкает. Лапы-то не стерильные.

— Не перепачкает. Закидывай его на заднее сиденье, сама садись вперед.

Верзила распахивает заднюю дверь, и я невольно округляю глаза. Весь кожаный диван затянут плотным полиэтиленом.

— Это специально для собак? — уточняю я, пристраивая Кекса на шуршащий пластик.

— Да. До него здесь каталась овчарка. Не успел еще снять, — поясняет он, обходя машину.

Я запрыгиваю на переднее сиденье.

В салоне царит Его Величество Запах. Смесь мятного геля, мускуса и соснового ароматизатора беспардонно лезет в ноздри, забирается под кожу и действует получше любого кофе. Сон тут же смывает волной, а по телу проходит щекочущая дрожь. Потому что всякий раз, когда Игнат приближается ко мне, я чувствую от него вот такой же запах.

Мужской. Терпкий. Дразнящий.

Зажмурившись, стараюсь вдыхать его не такими количествами, но разве же получится, если он буквально повсюду?

Мы плавно выруливаем со двора. И хоть я стараюсь смотреть куда угодно, только не на соседа, но не заметить, как выглядят его огромные руки на руле невозможно. Это просто отдельный вид искусства. Тугие жгуты вен напрягаются всякий раз, стоит ему покрутить его…

Так, о чем это я вообще?

— Как давно ты занимаешься дрессировкой собак? — выпаливаю спешно, чтобы отвлечься от бессовестного созерцания мужского профиля.

— Пятнадцать лет, — отвечает он. — Начинал еще в армии.

— Немало, — я слегка присвистываю и мысленно забираю слова о том, что не хочу доверять ему Кекса.

Пятнадцать лет – это всё-таки уже опыт.

— А ты на кого учишься? — Игнат мельком взглядывает на меня.

— Будущий экономист. Не слишком-то интересно.

— Зачем поступала, если не интересно?

— Просто у меня мозг математического склада. Языки мне даются с трудом, про творчество вообще молчу. На ухо медведь наступил, а задатки актрисы во мне не развились еще в утробе.

Игнат усмехается. Коротко так, в уголок рта, но от этой усмешки у меня в животе желудок или нечто другое делает сальто и вибрирует.

Неожиданно…

Минут через пятнадцать мы приезжаем на какой-то полигон. Тормозим у КПП, как я понимаю. Из будки выходит заспанный охранник в камуфляже. Завидев машину, расплывается в улыбке.

— О, Игнат! Какими судьбами в субботу? Опять со своими «отказниками» возишься?

— Здорово, Михалыч, — Игнат опускает стекло. — Да вот, привез одного особо тяжелого пациента. Пропустишь на вторую площадку?

— Вторая занята. Там Серов своего Графа гоняет. Можешь занять пятую.

Охранник жмет кнопку, и шлагбаум нехотя ползет вверх. Мы выезжаем на огромную открытую территорию.

Я в шоке выглядываю из окна, рассматривая масштабы. Здесь тебе и полосы препятствий, и вышки, и бетонные блоки.

Вдалеке на разных участках уже работают люди с собаками.

Похоже, у них это в крови – вставать в самую рань.

Как только мы выходим из машины, Кекс тут же решает, что он здесь — пуп земли. Я едва успеваю перехватить поводок, когда он спрыгивает на траву, задирает хвост трубой и, завидев вдали тренирующуюся овчарку, выдает серию такого лая, от которой у меня закладывает уши.

— Кекс, фу! Сидеть! — шиплю я, загибаясь от стыда и пытаясь удержать этого балбеса на поводке.

Ну вот ничему его жизнь не учит! Еще вчера дрожал под диваном, а сейчас снова готов бросаться на амбразуру.

Игнат стоит рядом, засунув руки в карманы спортивных штанов, и молча наблюдает за этим позором. В его взгляде читается такое снисхождение, что мне хочется провалиться сквозь землю и одновременно с этим сильно его ущипнуть.

— Может поможешь? – шиплю раздраженно, потому что Кекс уже изо всех сил рвется туда, где на этот раз его точно не пожалеют и перекусят его тонкую шею, даже не задумываясь.