— На себе проверял? – сощуриваюсь, чувствуя странное волнение, гуляющее по грудной клетке, когда он вот так на меня смотрит.

— Нет. Планировал на тебе.

— Знаешь что, — разворачиваюсь на выход, но он ловит меня за талию и подняв над полом несет куда-то вглубь.

От тесного контакта я замираю. Вот уже две недели как стараюсь не обращать внимания на то, как реагирую на него, но всякий раз, стоит ему прикоснуться ко мне, как не обращать не получается.

— Знаю, знаю. Ложись!

— Ложиться? – ахаю я.

— Ложись!

Глава 13

Игнат

Гадючка выглядит такой несчастной, что даже непривычно.

Обычно бойкая и кусючая она сворачивается калачиком на моей кровати и подтягивает к груди колени.

— Если что, на укол я не согласна, — выдаёт, стреляя в меня прищуренным взглядом.

Страдает, а всё равно язвит.

Что за девка, а?

— Тебя никто не спрашивал, — бросаю ей и отправляюсь на кухню.

Думал, крикнет что-то в ответ, как она делает обычно, но нет, молчит. Видать, сильно придавило.

Головная боль та еще дрянь, знаю не понаслышке.

Тоже ими мучился в свое время. Спасибо деду Ивану из деревни. Наколотил мне какой-то животворящей шняги, которая снимает всю эту ерунду за пол часа.

Достаю бутылёк с лекарством, который пахнет то ли полынью, то каким-то другим растением. Я в них не секу. Накапываю пятнадцать капель в стакан с водой и иду обратно в комнату.

Аня лежит, прикрыв глаза. Миниатюрная, хорошенькая. Не знал бы её, сказал бы, что похожа на ангела, вот только если бы ангелы были такими как она, на земле давно творилась бы вакханалия.

Приседаю на край кровати, от чего гадючка тут же распахивает глаза.

— На, выпей вот, — протягиваю ей воду.

Привстав, она забирает стакан и проведя над ним носом, тут же морщится.

— Что здесь? – с подозрением косится на меня.

— Хрен его знает, — отвечаю честно, — лекарство, которое мне в деревне сделали от головных болей. Помогает.

— Что-то сомнительно… — недоверчиво косится на жидкость, а потом на меня.

— А ты попробуй, — подталкиваю к её губам стакан, чтобы меньше болтала.

С сомнением отворачивает голову.

— Отпей сам.

— Это еще зачем?

— Может, ты туда подмешал что-то. Я отключусь, а ты…

— Что я? – не могу не усмехнуться.

— Воспользуешься мной, а я и не замечу, — взгляд гадючки катится по моему телу, вызывая у меня еще более широкую улыбку.

— Если я тобой воспользуюсь, ты это без сомнения почувствуешь после пробуждения. Но я к таким способам не прибегаю. Предпочту, чтобы ты чувствовала меня в процессе, а не после. Зачем лишать тебя удовольствия?

Аня краснеет, при этом демонстративно закатывая глаза.

— Как ты живешь с собой таким прекрасным? – ворчит, наконец делая несколько первых глотков. – Фу, гадость.

— Пей давай, — силой поднимаю стакан так, чтобы она не уворачивалась. – Вот и умница. Может не только головная боль пройдет. А и язык твой острый отвалится.

— Не дождешься, — язвит она, при этом морщась от боли.

— Ложись. Я пока в душ схожу.

— В смысле? – застыв, наблюдает за тем, как я достаю из шкафа полотенце.

— В том, что хочу помыться. Если первая доза за это время не поможет, сделаю тебе вторую. Лежи.

Она пытается что-то возразить, но я уже не слушаю. Если буду реагировать на каждую её фразу, стану таким же дерганным как ее доходяга.

В ванной снимаю с себя спортивные шорты, которые толком не пригодились. Я даже вспотеть не успел. Тренировка пошла по одному месту.

Привычка у меня такая – тренироваться под громкую музыку. В зале я это делаю в наушниках, а дома терроризировать свои уши нет желания, вот и врубаю на всю катушку, пока не вечер.

Кто ж виноват, что гадючка мои вкусы не разделяет?

Ополоснувшись, вытираюсь, и переодеваюсь в домашнюю одежду.

Когда выхожу, заглядываю в спальню, а там… картина «спящая красавица».

Аня, лежа на боку, тихо сопит, зажав рукой мою подушку.

Подхожу и останавливаюсь напротив неё.

Тонкая майка сбилась на животе, оголяя тонкую полоску светлой кожи. Шорты тоже задрались выше, чем положено, от чего мой взгляд ловит в ловушку округлое бедро и нижнюю часть ягодицы.

Закатываю глаза к потолку, чтобы не реагировать, но не выходит.

На эту стервозину у меня встает от одного только взгляда на неё. При чем ей не обязательно быть в таком виде. Даже когда на ней куртка с джинсами мои собственные штаны трещат по швам только от того, как она иногда стреляет в меня глазами и несет чушь своим развязным ртом.

Хочется одновременно и ремнем ее отходить и отыметь. При чем отыметь в разных позах, долго, со вкусом. Не на раз, перехнуться и всё. А желательно стабильно.

Ну вот пожалуйста, стоит только подумать о том, чтобы оказаться внутри соседки, как член наливается, а по крови разлетается возбуждение.

Сжав член у основания, чтобы сбавить напряжение, достаю из шкафа плед и накрываю им Аню. Пусть поспит.