Пока заканчиваю тренировку и тягаю железо, рядом пристраивается блондинка в лосинах, впечатавшихся швом в зад. Сейчас такие носит буквально каждая, выставляя на всеобщее обозрение результат своих кропотливых работ над ягодицами. Меня они не особо впечатляют. Какой кайф в том, что уже и так практически видишь всю задницу? Улыбнувшись мне, откидывает распущенные волосы за плечо и берется за десятикиллограмовые гантели.

Становится в позу, спиной ко мне и демонстративно приседает, оттопыривая пятую точку. Ждет хвалебных слов, которыми мужики привыкли раскидываться направо и налево. И не согласиться сложно. Красиво конечно, чисто эстетически. Но меня такое не вставляет.

Поэтому доделав подход, я встаю и отправляюсь в раздевалку. Принимаю душ, а после выхожу на свежий воздух.

Сегодня погода радует. С неба больше не льет, весенний воздух приятно щекочет ноздри.

Заезжаю в супермаркет за продуктами, потому что вчера ничего не успел купить. После дороги сразу завалился спать. А теперь надо пополнить запасы, что я и делаю. Набираю привычный список из молочки, овощей и мяса, а потом заруливаю в отдел выпечки.

Выбираю небольшой торт и отправляю его в корзину.

Несмотря на то, что вчера гадючка праздновала свой день рождения, мою просьбу она не оставила не выполненной.

Поэтому с меня полагается.

Глава 7

Выйдя на одиннадцатом этаже из лифта, вдавливаю палец в кнопку звонка.

По ту сторону двери раздаётся трель, но открывать гадючка не спешит. Вместо неё взвывает её тупоголовая шавка. Даже отсюда слышно, какой мерзкий и писклявый у него голос.

Говоря «тупоголовая» я не демонстрирую свою личную антипатию, хотя не без этого, конечно. Эта порода относится к тем, у которым мозг размером с яблочную косточку. Их обучить сложнее всего именно потому, что они от природы задуманы только для того, чтобы бегать и тявкать, а не служить своему хозяину, как овчарки или алабаи.

Поморщившись, звоню еще раз, заставляя псину надрываться еще сильнее. Ощущение, будто он сейчас легкие выплюнет, так старается продемонстрировать собственную важность.

Может Ани этой и дома нет? Кажется, так её подружка назвала вчера.

Продолжает где-нибудь отмечать праздник, а я тут, как кретин с тортом стою.

Уже решаю забить на эту затею и съесть его самому, как замок щелкает и дверь открывается.

На пороге стоит заспанная гадючка. Волосы торчком во все стороны, лицо помятое.

Я не удерживаюсь и усмехаюсь. Потому что даже несмотря на этот её видок, мордашка у неё всё равно что надо.

Да и одета она сегодня не хуже вчерашнего. Короткие шорты, демонстрирующие пусть не слишком длинные, но стройные ноги. Маечка в облипку. Нижнего белья нет, от чего соски отчетливо проглядываются сквозь тонкую ткань.

Мой член приветливо поднимает голову, но его порыв вежливости нахально обрубают грубым:

— Ну что опять? Музыку я не слушаю. Спала себе. Какие претензии?

Выглядит действительно сонной.

— Хорошо отметила вчера? – спрашиваю, продолжая без стыда исследовать хрупкую фигурку глазами.

— Вашими молитвами, — ёрничает, и тут же складывает на груди руки, пряча от меня торчащие соски. – Но на будущее, иногда можно просто вежливо попросить, а не угрожать, как это сделали Вы.

— Настроение неподходящее было, чтобы просить.

— А угрожать значит, подходящее?

— Более действенный вариант.

Опускаю снова взгляд вниз, замечая, как около ног девчонки трясется её динозавр, еще минуту назад надрывающий горло.

При виде меня он сейчас поджал хвост и затравленно пялит свои глазёнки, вероятно запомнив прошлую команду.

А это уже плюс ему в копилку. Потому что раз запомнил, значит с ним можно работать. Не совсем потерян для общества.

— Слушайте, если вы зашли просто так, чтобы еще раз козырнуть своим завышенным эго, то можете поставить галочку. А я пойду спать дальше.

Стервозина тянет на себя дверь, но я успеваю вставить между ней и стеной ногу.

— Эй, да что Вы себ… — возмущенно летит в меня и тут же обрывается, когда я протягиваю ей торт. – Что это?

Растерявшись, Аня смотрит на коробку, не спеша её забирать. Но дверь тянуть на себе перестаёт.

— С Днем Рождения, — впихиваю ей её в руки. – Я умею не только щеголять собственным эго, а и быть благодарным. Это так, на будущее.

Цитирую брошенную ядовитую фразу, пока она с неверием глазеет на торт.

— Дырок от шприца в нем нет? – пристально оглядывает со всех сторон.

Я закатываю глаза.

— Мне откусить, чтобы ты проверила?

— Не надо, — резко отводит руку в сторону. – Я верю. И… спасибо. Это неожиданно. – поднимает на меня глазища, а я залипаю.

Потому что красивые они у неё. Ресницы длинные, закрученные, не тронутые тушью. Цвет радужки так сразу и не назовешь. То ли голубой, то ли серый с вкраплениями. Яркий и магнетический. Хочется поближе рассмотреть.