Очень злой сосед сверху

Вита Кросс

Очень злой сосед сверху

Глава 1

— Сейчас, мой хороший, сейчас. Придем домой и я покормлю тебя, — приговариваю Кексу, пока мы заходим в подъезд.

Характерный звук оповещает о том, что лифт как раз приехал на первый этаж и я тороплюсь к нему, чтобы соседи не успели уехать.

Потом жди еще пять минут, если им нужно на верхний этаж. Мой бедный Кексик не способен на такой подвиг. Когда он голоден, то может и меня сожрать вместо своей сахарной косточки.

Уже собираюсь крикнуть «Подождите», когда заворачиваю к лифтам, но слова теряются где-то между мозгом и голосовыми связками. Мужчина, вошедший в лифт, смотрит прямо на меня и кажется, уезжать не собирается.

Правда, я уже пожалела, что так торопилась. Лучше бы меня слопал Кекс, чем делить крошечную кабину с этим верзилой.

А выглядит он именно верзилой, не иначе. Широченные плечи, сильные руки, мощная грудная клетка и суровый, пронзительный взгляд.

Я инстинктивно сглатываю.

Лифт, возможно нас двоих и не выдержит. Этот один за четверых потянет.

Уже собираюсь махнуть рукой, чтобы он ехал сам, но Кексу не объяснить моего страха перед человеком, которого я вижу в нашем подъезде впервые, и он рвется внутрь.

Ладно… потеснимся…

Я с опаской вхожу следом, сдержанно кивнув в знак приветствия и нажимаю на кнопку одиннадцатого этажа. Судя по тому, что уже горит и соседняя справа, верзиле нужно на двенадцатый.

Занимает он собой добрую половину пространства. И выше меня на голову, а то и полторы. Если честно, ехать не очень комфортно. Я чувствую плечом тепло от мощного тела и на автомате отодвигаюсь ближе к двери.

Кекс мой, оторопев, тоже не сразу приходит в себя. Обычно, этот дуралей лает на всех подряд, а тут замолк и сидит тише воды ниже травы. Хотя это даже хорошо. Я уже не знаю, как отучить его кидаться на всех.

Этой псине всего год, и ведет он себя соответственно. Если бы я выбирала себе питомца, то выбрала представителя более благородной породы. Но моя сестра отчего-то решила, что мне по характеру подойдет именно той-терьер, и подарила мне его на прошлый день рождения. Прошел год, а я как ни старалась надрессировать Кекса, сколько не носила с собой лакомств, пытаясь объяснить ему, что бросаться на собак в три раза выше ростом, как минимум глупо, он не соображает. Считает себя, суперпсом, способным отбиться и от овчарок, и от людей, на которых бросается с таким же энтузиазмом.

Вот и сейчас, шок у него проходит, и он решает, что пора прибегнуть к своей излюбленной привычке и показать кто есть кто.

Проверяя границы дозволенного, этот неадекватыш начинает тихонько рычать.

Вот черт. Знаю я его привычку. Сначала рычание, а потом будет лай. А вот этого мне не надо.

Легонько дернув его за поводок, пытаюсь осадить.

— Кекс, — говорю негромко и поглядываю на мужчину.

Он смотрит на дверь, но заметив моё внимание, переводит взгляд на меня.

А взгляд у него мама дорогая. Я таких и не видела никогда. Будто он меня сейчас им по стене размазывает. Тяжелый такой и лишающий дыхания.

На вид ему около тридцати пяти. Острая линия челюсти, короткая щетина, широкий лоб.

Назвать его красивым было бы неправильно. Скорее опасный и устрашающий.

Кекс заметив, что угрозы для него вроде как сей человек не представляет, начинает рычать чуть увереннее и громче.

Я же, не в состоянии отвести глаз от небольшого шрама на щеке верзилы, снова тяну за поводок и уже отчетливее произношу:

— Кекс! – вложив в интонацию и мольбу и злость одновременно.

Широкая бровь на суровом лице отчего-то вопросительно заламывается.

Во взгляде помимо безразличия появляется нечто, отдаленно напоминающее интерес. Темные синие глаза соскальзывают ниже к моей шее, стекают по груди, что скрыта под весенней курткой и опускаются к самым носкам перепачканных после прогулки ботинок.

Все это длится долю секунды, но я успеваю вспыхнуть. Смотрит так, будто приценивается.

Это как вообще понимать?

А потом он вдруг достаёт из уха наушник, который я сразу не заметила, и низким басом произносит:

— Я вообще-то не против. Только если крысу свою дома оставишь.

Мои глаза удивленно округляются.

— Что, простите?

— Говорю, потрахаться не против.

Возмущение бьет по вискам, как та детская игрушка – обезьянка с тарелками. Звонко и громко. Я открываю рот, закрываю его и снова открываю, гордо вскинув подбородок.

— Я очень за Вас рада. Только зачем мне эта информация?

— Сама же предлагаешь, — достав второй наушник, засовывает оба в карманы дутой жилетки, а я пытаюсь понять каким образом ему могло привидеться, что я предлагаю заняться сексом.

— У Вас вероятно, галлюцинации на фоне завышенной самооценки. Проверьтесь у психотерапевта.

В этот момент, когда до моего этажа остается всего два, лифт дергается и останавливается.

Нет, нет, неееет, только не это!Глава 2

Кекс, не выдержав, срывается и начинает лаять во всю глотку своим писклявым голосом. Я тянусь к кнопке вызова консьержа, но верзила успевает раньше и ткнув на нее, недовольно косится на моего осмелевшего той терьера.

— Я вижу Вас, сейчас перезагружу лифт, — доносится из динамика под аккомпонемент непрекращающегося лая.

Консьерж что-то еще спрашивает, но расслышать что именно не получается, потому что по кабине эхом несется непрекращающееся тявканье Кекса.

— Кекс! – твердо произношу, но разве же он меня слышит?

Глядя снизу-вверх на верзилу, он надрывается изо всех сил.

— Ну что мне с тобой делать, а? – отчаянно выдыхаю, — Миленький, ну помолчи пожалуйста.

Ну что за собака, а? За что мне такое счастье вообще?

Я наклоняюсь, чтобы взять его на руки, но не успеваю этого сделать, потому что неожиданно раздаётся:

— Закрой рот!

Приказной тон мужчины заставляет меня пораженно застыть.

Я медленно перевожу на него взгляд, чувствуя, как пальцы складываются в кулаки, а от лица стекает вся краска.

— Не поняла… — шокировано выдавливаю из себя.

— Говорю рот своей псине закрой! – повторяет он, глядя мне прямо в глаза.

Мои брови с упреком ползут вверх.

— Если Вы не заметили, я и пытаюсь это сделать. – чеканю на эмоциях, — Но собаки не люди, они не понимают человеческой речи.

В темных глазах мелькает снисхождение, как будто я ляпнула какую-то несусветную глупость.

А потом этот зверюга переводит взгляд на Кекса и спокойно, но настолько твердо произносит краткое «Тихо», что мой, вечно игнорирующий команды пёс, замирает, открывая и закрывая пасть без единого звука.

Да что там… я делаю тоже самое. Потому что один тон, которым это было сказано звучит настолько устрашающе, что я даже дышать перестаю.

— Лифт перезапустил, сейчас должен поехать, — голос консьержа из динамика врывается в напряженную тишину, и разрушает скопившийся плотный туман из энергетики этого верзилы, который кажется заполнил каждую молекулу пространства.

Кекс, заскулив, прячется за мою ногу, а мне, несмотря на то, что и сама хочу научиться также отдавать команды, вдруг становится его жаль.

Еще никогда мой дуралей не выглядел настолько испуганным.

Кабина лифта, к моему счастью, начинает ехать вверх, а я отсчитываю секунды до заветного «дзынь».

Хочется быстрее выйти отсюда и выдохнуть.

Едва двери разъезжаются, как мы с Кексом на пару вываливаемся на этаж. Свобода!

С облегчением выдыхаю, но верзила напоследок решает поумничать и прежде, чем я успеваю отойти, поучительно бросает:

— Займись своей псиной. А если не справляешься, то лучше вообще животных не заводить.

Сощуриваюсь, полоснув его ненавистью:

— А вы всё-таки пообщайтесь с профессионалом. Если в слове «Кекс» вам слышится «секс» и вы решили, что вам предлагают его просто так — лишь от одного вашего присутствия, то ваше эго серьёзно поразило мозг.

Разворачиваюсь и ухожу.

Господи, я надеюсь, что он приехал к кому-то в гости и больше мы не пересечемся.