Забираю коробку и иду с ней на кухню. Пока открываю ее и нарезаю десерт, мысли крутятся вокруг соседа. Надеюсь, ему и дальше удаётся справляться с тем монстром и его жизни не угрожает опасность. Не то, чтобы я волнуюсь за него также сильно, как за Кекса, но все же будет жаль, если он пострадает.

Когда спустя минут десять в дверь раздаётся звонок, я ловлю себя на мысли, что спешу открывать быстрее обычного. Дергаю за ручку и… с облегчением выдыхаю.

Сосед живой и невредимый.

— Отошли? – спрашивает, внимательно исследуя мое лицо.

— Да, — киваю, делая приглашающий жест рукой. – Заходи.

Широкая бровь удивленно взлетает.

— Благодарить будешь?

— Именно так, — отвечаю в той манере, в которой он ждет.

Ну а что, одному ему можно провоцировать?

Правда, я жалею о своей затее в эту же секунду, потому что взгляд верзилы мгновенно меняется. Глаза слегка сощуриваются, вероятно, он пытается понять шучу я или нет. Взгляд скользит вниз по моей фигуре, заставляя кожу краснеть под слоями одежды.

— Торт, как благодарность, считаю отличным вариантом, — быстро добавляю, потому что то, как меняется воздух вокруг меня, пугает.

Кто знает, вдруг внутри него живет такой же самый зверь, которого он только что приструнил. Вот только приструнить его самого будет в разы сложнее. У меня нет такой недюжей силы.

— Ах, торт, — доходит, наконец, до него.

Хмыкнув, сосед сбрасывает кроссовки и проходит следом за мной на кухню.

— Руки можно помыть здесь, — указываю на раковину, — а я пока чай заварю. Или… если хочешь, после вчерашнего остался коньяк.

— Хочу, — не отказывается он, включая кран.

Подставляет под струю горячей воды руку и смывает запекшуюся кровь, даже ни на миг не поморщившись.

Я нахожусь рядом, и поэтому не заметить раны на его руке никак не получается.

— Это Кекс, да? – хмурюсь, вспоминая, как моя животинушка от страха вонзилась в руку соседа зубами.

— Да.

— Я принесу пластырь.

— Не надо. Переживу. Лучше скажи где твой доходяга?

— Ох… — поставив себе чашку для чая, достаю отдельно рюмку для … только сейчас осознаю, что до сих пор не знаю его имени. – То, что меня зовут Аня – ты в курсе. А вот как обращаться к тебе? – поднимаю на него взгляд, когда он берет с крючка полотенце, чтобы вытереть руки.

— Игнат.

Вау… даже имя такое… массивное…

— Красиво… я еще не встречала людей с таким именем.

Прослеживаю за тем, как Игнат садится на стул, который под ним кажется меньше, чем есть на самом деле. Вообще, вся кухня ощущается меньше размером. Будто он своей массивной фигурой занял половину пространства.

Гулливер в стране лилипутов, честное слово.

— Встретила вот, — выдаёт факт, а я усмехаюсь.

Капитан Очевидность прямо.

— По поводу Кекса… он под диваном. Испугался сильно, и думаю, отойдет еще не скоро.

— Всё с ним будет нормально, — успокаивает он, снимая с торта розочку безе и забрасывая её в рот, — но ты все-равно наблюдай. Если заметишь, что он стал нервным и огрызается на тебя, скажи. Это надо будет корректировать.

Налив полную рюмку коньяка, опускаю её перед Игнатом, а сама сажусь с чаем на свое место. Озадаченно хмурюсь.

— Думаешь, может и такое быть?

Не дождавшись, пока я положу торт ему в тарелку, Игнат накладывает его себе сам.

— Ещё как, — поднимает рюмку и чокается ею о мою чашку, — сколько тебе лет-то исполнилось?

Ах да, торт же в честь дня рождения был…

— Вопрос некорректный, — неодобрительно склоняю голову, но решив, что это еще не тот возраст, которого мне стоило бы стесняться, все же признаюсь. – Двадцать два.

— Ясно, — кивает, будто отметив что-то для себя, а потом махом опрокидывает в себя содержимое рюмки. — с прошедшим!

— Спасибо, — отвечаю, разглядывая непривычную мне фактуру мужского тела.

Ох и руки все-таки у него. И плечи. И шея… Весь он, как будто соткан из сплошной мышечной массы.

Я подношу чашку ко рту, делая вид, что отпиваю из неё, а сама не могу заставить себя не рассматривать верзилу.

Кусочек торта залетает в него за два укуса. И он без стеснения тянется за другим.

— Ничего, что я так? – спрашивает, вероятно заметив мой взгляд.

— Нет-нет, угощайся. Ты, можно сказать, спас жизнь моему дуралею. Правда, по сути из-за тебя он и подвергся риску быть съеденным, но это уже детали.

— Он подвергся этому риску, потому что не знает, что такое дисциплина, — отвечает Игнат, прожевав, — а ты ему еще и зад облизываешь.

— Ничего я не облизываю! – возмущенно протестую, — Я, чтобы ты знал, даже кинолога нанимала. Только толкну от него было никакого. Деньги на ветер выбросила. Кучу видео пересмотрела как правильно дрессировать собак, но этот идиотушка всё равно бросается на всех. Может, подрастет и умнее станет, я не знаю. Но зад я ему не облизываю!

— Пока он вырастет, у него отпечатается эта модель поведения как норма. Ты потеряешь время и всю его недолгую жизнь будешь бегать и играть в спасательницу, пока он будет на всех кидаться.