По приезду домой я первым делом наспех выгуливаю Кекса, потому что на полноценную прогулку у меня банально не хватает сил. Знаю, он хочет побеситься как можно дольше, но сейчас, увы, никак. Поэтому вымыв ему лапы и насыпав в миску корм, переодеваюсь и заваливаюсь на диван.

В висках стучит, в затылке давит. Просто кошмарное состояние. Магнитные бури что ли какие-то? Давно я такого не испытывала. Хочется сжать руками черепушку и раскрошить её, чтобы так сильно не гудела.

Уснуть у меня не получается ни через пять минут, ни через десять. Оказывается, головная боль та еще зараза. Я кручусь из стороны в сторону, ворочаюсь. И когда уже кажется, что только-только начинаю проваливаться в сон, как тишину взрывает уже знакомая мне музыка из ада.

Мощные биты пронзают воздух, по стенам проходит вибрация. А визжащий голос накуренного рок-исполнителя врезается в мои перепонки с такой силой, что кажется из ушей начинает течь кровь.

— Ну неееет, — страдальчески хныкаю я, накрывая лицо ладонями.

Почему именно сейчас? Издевается он что ли?

Зарычав, хватаю лежащий рядом телефон и открываю контакт верзилы.

Мы обменялись с Игнатом номерами еще две недели назад. За это время он провел уже несколько тренировок с Кексом. Плодотворных тренировок, надо признать, но это не даёт ему право так издеваться над соседями.

Ткнув на зеленую кнопку вызова, прикладываю телефон к уху и слушаю монотонные гудки.

— Давай уже, отвечай, — требую, как будто он может меня услышать.

Но естественно, этого не происходит. Ещё бы. Попробуй услышь хотя бы что-то сквозь такой адовый шум.

Сообщение писать будет еще более бестолково, наверное.

С силой ударив телефоном по дивану, решаю дать ему пять минут. В прошлый раз он слушал это мракобесие не слишком долго, может и сейчас повезет.

Вот только везение сегодня явно не на моей стороне. Проходит пять минут, десять, а «музыка», если её так можно назвать орать не прекращает.

В какой-то момент психанув, я резко встаю с дивана, от чего в голову бьет с такой силой, что я пошатываюсь и тут же хватаюсь за виски.

— Я убью его, — рычу, осторожно передвигаясь к выходу.

Беру ключи, выхожу на площадку и поднимаюсь на этаж выше. Всё это почти держась за стенку, потому что каждый шаг даётся с трудом. Чувствую себя старушкой, честное слово. Пожалуйста, кто-нибудь уймите эту боль, это же невыносимо!

Дойдя до двери, из-за которой доносится ор, вдавливаю палец в звонок. И не кратко, а так, чтобы он точно услышал. Зажав кнопку, жду, пока наконец музыка не затихает, но палец не отпускаю. Так и звоню, пока дверь резко не распахивается, едва меня не пришибив.

— Ты что творишь?

Сначала я слышу голос, и лишь потом поднимаю глаза и забыв о том, что надо перестать звонить, пялюсь на полуголого соседа.

Даже в висках кажется, стучать меньше начинает от открывшегося вида. Я кажется, уже говорила, что он соткан из одних сплошных мышц. Так вот сейчас я вижу каждую из этих мышц воочую. Широкую грудную, по которой стекают капли пота, шесть, а нет восемь кубиков твердого пресса, которые внизу слегка прикрывает тонкая полоска жестких темных волос, мощные ноги.

Аполлон нервно курит в сторонке…

Мои глаза самовольно бегут по всей этой безбожной красоте, когда вдруг Игнат ступает вперед и снимает мою руку со звонка.

— Объяснишь? – спрашивает, заставляя меня отмереть.

Головная боль вихрем влетает обратно в черепушку, как будто на каких-то несколько секунд она покинула её, чтобы я могла разглядеть всё это нахальство в человеческом образе.

— Можно выключить эти звуки из преисподней? – морщусь, потому что слова даются с трудом.

— Тебе мешает? – кажется верзила искренне не догоняет.

— Не просто мешает. Мне кажется из меня изыдет демон, которого никогда не было, если я еще хотя бы минуту это послушаю.

Игнат хмыкнув, складывает руки на груди.

— Ты как-то говорила, что никаким законом не запрещено слушать музыку до двадцати трех ноль ноль….

— Музыку… слышишь разницу? А это, – тычу пальцем в сторону его квартиры, — не музыка. Это издевательство для человека, который вот-вот и грохнется от головной боли.

Кажется, мои слова имеют вес, потому что верзила сощуривается, а потом зачем-то кладет свою огромную ладонь на мой лоб.

— Эй, — откидываю её я, потому что едва он это делает, как меня прошибает током.

— Температуры нет, — задумчиво выдаёт.

— Капитан очевидность, — я зыкатываю глаза. – Температуры нет, а головная боль – есть. Поэтому я прошу тебя, выключи этот кошмар и дай мне пострадать.

Окидываю напоследок еще раз его торс взглядом. Ну потому что я врядли еще раз увижу где-то подобный, и уже разворачиваюсь, как он вдруг ловит меня за предплечье и тащит внутрь своей квартиры.

— Ты чего? – пытаюсь сопротивляться я, но выходит слабо.

Тело во время головной боли функционирует тоже так себе.

— Зайди. Есть у меня одно средство.

— Надеюсь, не лекарство для собак? – с опаской оглядываюсь по сторонам.

Игнат усмехается.

— Укол. От бешенства.