Наверное, я делаю неосознанно шаг вперед, потому что девчонка неожиданно дергается. Я же сказал – боится меня. Отступает резко назад, п потом.. потом всё происходит, как в идиотской комедии. По этажу раздаётся пискливый визг, исходящий от шавки. Псина выскальзывает из-под ноги гадючки, сменяет писк на лай и дергается вперед.

— Кекс, — окликает в шоке Аня.

Я рефлекторно опускаю руку, чтобы поймать доходягу, проносящегося мимо меня, но хватаю только кончик хвоста. Чем вероятно запускаю в нем панический ужас. Потому что Кекс подскакивает на месте и с рычанием вонзается в мою руку зубами.

— Ах ты скот, — разжимаю пальцы, роняя пакет с продуктами, чтобы перехватить его другой рукой, но не успеваю.

Тот уже несется вниз по лестнице.

— Кекс, а ну быстро сюда, — вопит, выбегая голыми ступнями на площадку Аня. – Сюда, кому я сказала? Ну что за собака?

А потом резко оборачивается и в глазищах, в которых еще пару секунд назад плескались относительно нормальные эмоции, горит ярость.

— Вот что Вы сделали? Как мне теперь его поймать? Я же эту бестолочь с поводка не спускаю никогда!

Проносится мимо меня, ставит торт на тумбу и убегает в комнату.

Я снова закатываю глаза. Не было печали, блядь, ты решил занести ей торт, Аверин! Спрашивается, нахрена?

Подняв пакет с продуктами, ставлю его в коридор девчонки, а сам сбегаю вниз по ступеням.

Лифта ждать нет смысла. Пока он доедет, я уже спущусь.

Дверь подъезда у нас всегда закрыта, но естественно, сегодня фарт не на моей стороне. Видимо, кто-то из соседей выходил, и выпустил доходягу на улицу.

Выскакиваю во двор и прислушиваюсь. Писк животины доносится из-за угла дома.

Развернувшись, тороплюсь туда, пока эту пузатую мелочь не сбила машина или он не нашел других приключений на свой тощий зад.Глава 8

Послал же Бог в соседи этого верзилу!

Одни несчастья от него, честное слово.

Сменив домашнюю одежду на джинсы и футболку, впрыгиваю в кроссовки и вылетаю на улицу.

Ни Кекса, ни верзилы нет. Чёрт! Где теперь искать моего дуралея?

Он же не приучен гулять без поводка. На это есть одна весомая причина. Как я уже говорила, неадекватыш бросается на всех подряд. И плевать ему, что другие собаки раз в пять больше его самого. Быть тише воды, ниже травы он не умеет.

Сердце заходится в тревоге за пусть и не слишком умного, но всё-таки родного и близкого Кексика. Я же с ума сойду, если с ним что-то случится.

Стоя на месте, верчу головой по сторонам, пытаясь увидеть соседа. Засечь двухметрового верзилу — мой единственный шанс, потому что мелкого Кекса разглядеть намного сложнее.

Пока я кручусь как юла, не в состоянии решиться в какую сторону бежать, вдруг из-за дома раздаётся знакомый лай. Да такой истошный, что мой желудок мгновенно сбивается в камень.

Сорвавшись с места, оббегаю здание, лихорадочно отыскивая источник душераздирающего лая, и, к своему ужасу, нахожу… Первое, что вижу на расстоянии примерно пятидесяти метров – это Кекс, прижимающийся своей крошечной тушкой к дереву, и нависающий над ним огромный дог. Мой дурачина заходится в громком лае, вероятно, совсем обезумев от страха, а пес, что с виду напоминает озлобленное чудовище, не привыкшее, чтобы на него поднимали голос, рычит, оголяя свои острые зубы.

Боже… Мое сердце пропускает удар, а потом начинает биться с такой скоростью, что еще немного и у меня точно можно будет диагностировать гипертонию.

Отмерев, несусь вперед, на ходу шаря глазами по траве в поисках палки, но как на зло ни одной не нахожу. Между мной и Кексом остаются жалких десять метров, которые я намерена сократить, как вдруг меня на бегу ловят чьи-то огромные ручищи и тормозят так резко, что кажется желудок прилипает к позвоночнику.

В шоке поворачиваю голову на верзилу, которого я за всей своей паникой не заметила.

— Не ори и не дёргайся, — говорит он спокойно, ставя меня на землю. – Любое лишние движение приблизит кончину твоего доходяги. Или твою.

— Но я не могу стоять и ждать, когда этого монстра сорвет и он перегрызет горло Кексу, — едва не задыхаюсь от тревоги.

Руки мелко дрожат, отлипший от позвоночника желудок вот-вот извергнет всё, что он за сегодня поглотил.

Чувствую, как горлу стремительно подбирается ком, а грудь сдавило так, что ни вдохнуть ни выдохнуть.

— Слушай меня, Аня, — мужской голос звучит у самого уха, холодный и твердый, как сталь. — Сейчас ты стоишь здесь. Не дышишь. Не издаёшь ни одного звука. Если пёс почувствует твой страх — это конец, слышишь меня?

Я быстро киваю, не отводя взгляда от насмерть испуганного Кекса. Он больше не лает, только поскуливает, пока монстр в ошейнике все ближе и ближе приближает к нему свою оскалившуюся пасть. Стоит весь напряженный, готовый к прыжку и рычит. Господи, как страшно он рычит!