Она поморщила свой носик этим выказывая недовольство, но она знала, что сейчас в городе не спокойно, и Рамзан мог напасть в любую минуту. Я отдаленно рассказал ей про войну, очень кратко объяснил, что любой ее шаг строго под контролем, за ней следят мои люди, и везде есть маячок для ее же безопасности. Она понимала мой мир, и не хотела менять меня, вот что зацепило меня. Она всегда знала, как и что сказать, и где нужно умолчать. Кончено, если бы она была знакома со мной несколько лет назад то убежала бы светя пятками. Тогда я закатывал в асфальт всех, кто смел просто нагрубить мне, а сейчас я был более дипломатичен, да и наживать врагов было опасным, у меня уже подросшая дочь.
– Люблю тебя, – прошептала Бэмби касаясь моих губ.
Это было впервые, когда она призналась мне в своих чувствах, стоя у двери в одном кружевном белье. Кружево почти ничего не скрывало, лишь возбуждало еще больше, ее ореолы манили облизать их, а киска так и сочилась влагой, маня меня своим ароматом. Чертовка. Слова сказаные ей ввели меня в замешательство, я хотел ее, мне было хорошо с ней, но любовь это другой уровень, готов ли я принять этот вызов.
Парни уже ждали меня, я опаздывал, но весь ее вид так и молил меня приласкать ее еще один раз, засадить, чтоб ходить позабыла, и я все же не сдержался и опоздал на собственный самолет, вылет которого перенесли еще на 2 часа.
Через пару часов я был в столице. Пасмурно. Костя вызволился ехать со мной, и я ему не отказал.
В 8 вечера мы подъехали к особняку, который находился в часе езды от города. У входа я отдал ключи парковщику и оглянулся. Я и Костя приехали на Maybach, который я арендовал, за мной была еще одна машина с охраной, но внутрь их не пустят. Тут собрались серьезные люди, многих из них я знал лично, общался и имел деловые отношения, некоторые были близкими мне людьми, у нас было обоюдное уважение. Смокинг и пальто, мой образ на вечер, я не любил этот стиль, но вечер обязывал.
– Как в старые, добрые, – Коля чиркнул зажигалкой перед входом нужно было затянутся
Я поддержал друга и тоже закурил, в помещении запрещалось курить, были отдельные сигар-комнаты, но в общем зале запах сигар или сигарет был неприемлем.
Войдя внутрь, мы отдали верхнюю одежду полуголой девице, которая слащаво приветствовала всех на этом вечере.
Просторный и роскошный дом восхищает своим величественным дизайном и изысканным стилем. Входная галерея встречает гостей с изысканными мраморными полами, на которых играют отблески хрусталя люстр. Высокие потолки придают ощущение простора, а стены, отделанные изысканными обоями, создают атмосферу изыска и уюта.
Большие залы наполнены элегантной мебелью, винтажными коврами и произведениями искусства, добавляя аристократичности каждому уголку. Люстры, висящие с потолка, раскладывают свет по золотым оттенкам, подчеркивая статус этого места. В воздухе витает аромат больших денег, власти и самцов. Именно, самцов, в таких местах человечность играет последнюю роль, в приоритете проявление силы и господства.
В общем зале расхаживали девицы в одних стрингах и бабочках на шеях, на лицах были ажурные маски, они разносили напитки и закуски. Любителям текилы посыпали одну грудь солью, а вторую грудь обрызгивали лаймом для закуски. Старик любил древнюю Грецию и всегда придерживался этого формата вечеринок, если их можно было так назвать. Сады Гоморры нервно курили в сторонке, но женщины здесь были, как расходный материал. Ими можно было попользоваться в конце вечера в отдельных гостевых домах, которые были расположены на территории дома. Некоторые привозили сюда своих любовниц, которые тоже полуголые или совсем голые сопровождали своих мужчин. Были и совсем обдолбанные, держали девочек на цепи или поводке, словно шавок, таким баловались не многие, но проходя мимо я заметил парочку. Эти женщины были даже не любовницами, а рабынями, глупо заглядывающие в рот своим хозяевам.
Я взял бокал бренди и влил в себя сразу. Коля последовал моему примеру. Меня всегда удивляло то, что здесь творился разврат, но никто из гостей не смел заходить за грань и превращать вечер в нечто пошлое, все было на уровне. Удивительно, но даже сидящие на поводках женщины были словно красиво подобранным аксессуаром, а не чем-то развратным. Возможно, я сам привык к такому миру и меня ничего не удивляло. Голые девицы, предлагающие грудь в качестве закуски, не казались чем-то сверх пошлым, как бы смешно это не звучало, но чувствовалась некая аристократия мероприятия. Гости были разные, но все они члены криминального мира, и каждый держал под себя город, а то и несколько, как я. Все были богаты и насыщены такой жизнью, голые груди или личные рабыни не могли удивить присутствующих.
В толпе среди незнакомых мне мужчин стоял Рамзан, он о чем-то горделиво рассказывал собеседникам, те лишь кивали.
– А вот и шакал собственной персоной, – отозвался Колян.
Я нахмурился, вечер становился томным.
– Господа, – голос в микрофоне, который наконец прервал скукоту принадлежал Ингатьеву, – благодарим Вас за участие на вечере почести, прошу оставить ваши донаты в коробочках.