Один амбал привел мою жену, которая была одета охренеть, как сексуально. Я крепко сжал челюсть, аж зубы заскрипели. Она кусалась и вырывалась, но застыла, когда увидела меня. Наши взгляды встретились. В ее прекрасной голубизне появились слезы. Моя малышка все так же любила меня, но что она делала здесь в таком блядском виде. Любовь и ревность переплетались между собой. Я хотел прикоснуться к ней, стереть эти слезы и сжать до боли ее волосы у корней, заставить посмотреть на меня и признаться зачем она здесь. Я не хотел верить, что она решила отдаться Рамзану, чтоб спастись.

Разман прервал поток моих саморазрушающих мыслей, когда подошел к ней и начал разрывать ее платье. Алиша сопротивлялась, но он влепил ей пощечину, дезориентируя ее. Все это казалось худшим кошмаром. Трое парней крепко придерживали меня, но я вырывался, как одержимый дьяволом. Мне удалось повалить одного и вырвать одну руку, которой я замахнулся на второго. Во мне словно проснулась титаническая сила, на меня снова набросились на этот раз сразу пятеро и начали наносить несуразные удары.

– Остановите этот цирк, – услышал я голос Эдмонда

Он прогремел словно гроза среди ясного неба. Все собравшиеся застыли на месте. Эдмонд был в сопровождении своей бесчисленной охраны. Лицо Рамзана исказилось. Он не ожидал увидеть Дома здесь. В шакальих глазах заиграл явный страх.

– Эдмонд Леопольдович, – произнес он и отпустил мою жену, которую почти раздел

Алиша отползла и начала прикрывать свою наготу кусками ткани.

– Ты обвиняешься в убийстве невинных людей, твою казнь решат члены нашего общества, – произнес Эдмонд, как можно громче, чтоб всем собравшимся было слышно

– Вы верно ошибаетесь, – ответил Рамаданов, но спесь с него явно сошла

– Задержать его, – приказал Дом

Никто не посмел перечить его приказу. Рамзановские собаки отпустили меня.

– Ты останешься под присмотром до завтрашнего дня, я уже выслал приглашения на завтрашнее собрание, – отчеканил Эдмонд и сел в машину

Рамзана поволокли в другую машину, словно преступника. Его люди остолбенело наблюдали за всем происходящим.

Я встал с земли и похромал к Алише. Она была так шокирована, что ее округленные глаза были почти с пол лица. Ее губы приоткрылись, а подбородок подрагивал.

– Идем, малышка, – я приподнял ее и направился к своей машине.

9

Алиша

Я не совсем соображала. Не точно помнила последние события. Сейчас я была в ванной комнате нашего дома, нашей комнате. Мой муж помог мне окончательно раздеться и тщательно промывал меня и остатки крови, которыми он сам измазал меня. Он молча разделся и тоже присоединился ко мне. Все его тело было в жутких побоях. Вода смывала кровь отправляя ее к нашим ногам. Я опустила голову и наблюдала, как кровь омывала наши ноги.

– Как? – спросила я онемевшими губами, наконец осмелев и посмотрев в глаза Гора

– Вопросы буду задавать я, – грубо отчеканил муж, – это ты мне скажи, как?

– Что именно? – недоумевала я

– Как ты решилась стать Рамзановской подстилкой? – спросил он и воткнул воображаемый нож мне прямо в сердце

Черт с два. Не так я представляла себе нашу встречу. Да, я ее вообще не представляла. Не на земле уж точно. А там на небесах. Где он конечно будет злиться на меня, но все же обнимет и приласкает, будет гордиться мной. Похвалит за мою отвагу. Скажет слова успокоения и признается в любви. Он мог обвинить меня в том, что я плохая мать и рисковала сыном, но назвать «рамзановской подстилкой» он меня не мог. Не верю. Это галлюцинации. Я под аффектом. Мой мозг сломался. Я сломалась. Нервная система дала сбой. Мой муж не мог поверить в то, что я могу отдаться Рамзану. Неужели он думает, что я поехала к нему чтоб отдаться. Неужели он такого мнения обо мне. Все это время я воевала за его имущество и честь. За его имя. За его наследство. Делала все, чтоб не осквернить его память. А он говорит мне подомное? Я верно ошибалась в нем. Не знала его вовсе. Нарисовала себе несуществующего персонажа. Гиоргий Гурамов не был тем, кем я себе вообразила. Он обычный мужлан, который думает лишь членом. Даже если бы я отдалась Рамзану, чтоб спастись, он не имел права обвинять меня в этом. Он не оставил мне выбора. Заделал мне ребенка, а сам свалил в закат.

– Чертов ублюдок, – вырвалось у меня с губ, и я нанесла ему звонкую пощечину

Горячая вода начала обжигать оголенные участки кожи причиняя мне адскую боль. Я вырвалась из его рук и вышла из душа. Остервенело направилась в комнату и начала быстро сушить свое тело, чтоб одеться. Гор вышел за мной. Он не торопился одеться. Стоял голый и мокрый посреди комнаты, наблюдая за моей суетой.

– Теплый прием же ты мне устроила, женушка, – выплюнул он

Я повернула голову в его сторону и мне захотелось снова вмазать ему.