— Спит. Ворочается только, впрочем, как обычно.

Смотрю, что дочь раскинулась в капсуле, на сколько позволяет пространство, и мирно посапывает. Как же хочется, чтобы она поскорее проснулась!

— Где Нур?

— Пытается поймать связь, — обреченно цедит сквозь зубы, и я понимаю, что дела наши не так хороши, как хотелось бы.

— И разрешение на вылет не дают...— предполагаю я.

— Тянут...И реакция Таи им только на руку.

— Думаешь, они нас не отпустят? Но ведь для этого нужен повод!

— Найти повод просто, если есть цель. А у них она точно есть.

— И что же нам делать?

— Тебе выпить чаю, а мне помочь Нуру. Думаю, вдвоем мы справимся быстрее.

Соглашаюсь, неуклюже сползая с колен Аджая, и, потянувшись, иду к капсуле с дочкой. Спит крошка моя. Жар спал, выглядит она, как здоровый спящий ребенок, даже улыбается.

— Слава богам, малышка! — целую ее ручку, а самой хочется прижать ее так крепко, что есть сил! И целовать, целовать, целовать!

— Ма-ам, — тянет она, запуская ручку мне в волосы, и я едва сдерживаю слезы радости.

— Мой бельчонок!

— Пить хочу...и есть тоже! — чирикает, словно птичка, и потирает сонные глаза.

— Сейчас, малыш!

Целую ее в щеку, но эйфория и невероятный всплеск радости не дают сосредоточиться. Я осматриваю палату, кажется, где-то здесь была мини-кухня, одновременно с этим думаю о том, что надо позвать врача и сообщить мужьям, силуэты которых мелькают за прозрачной дверью, но, когда глаза в полумраке смежной комнаты находят графин с водой, бегу туда, позабыв обо всем.

Света синей лампы хватает, чтобы увидеть стаканы, спрятанные в стеклянный шкаф, но стоит мне открыть дверцу, как я слышу необъяснимый свист и подпрыгиваю от резкого хлопка.

Не успевая даже предположить, что это могло быть, оборачиваюсь и цепенею. Комната с Таей отделена световым экраном, а рядом с ее капсулой стоит Косм. Графин мгновенно становится тяжелым и выпадает из рук, но звона стекла я не слышу. Нур ловит его у самого пола. Время замедляется, и я чувствую, как Аджай подхватывает меня, чтобы не упала.

— Наконец-то! Я уж думал, вы проросли в друг друга! Истинные...кхм!— ухмыляется Косм протягивая руку к головке моей дочери.

— Не смей! — рвусь вперед, но Аджай перехватывает, чтобы я не коснулась экрана.

— Иначе, что ты мне сделаешь? — издевательски поднимает бровь и все же кладет руку на затылок Таи. Она отстраняется, смотря на меня, а в глазах непонимание.

— Может быть снова заставишь извиняться, как вчера? — он замирает, задумавшись, а после медленно подходит к экрану, раздражая гулким стуком своих ботинок. — Подумай, принцесса Силия, что ты можешь мне предложить. А мы пока...— оборачивается к Тае и хищно скалится, — поиграем с дочерью.

— Нет! — взрываюсь я, но Аджай снова удерживает, и даже оттаскивает дальше.

Сердце вырывается из груди, пока я смотрю, как Косм подхватывает перепуганную дочь и нарочно, чтобы подразнить меня, целует ее в лоб.

— Скажи мамочке: «Пока!» — смеется он, уходя в дыру в стене, которую я замечаю только сейчас.

— Ма! — вопит Тая.

— Тая! — ору так, что срываю горло, но умолкаю, когда Нур бросается на экран, и ярким светом его отбрасывает назад.

Он мешком валится на пол, и я понимаю, от чего меня спас Аджай. Я бы этого точно не пережила.

Я не помню, как оказываюсь в кабинете отца. За дверью шум, беготня, десятки незнакомых мужских голосов. Все, что меня держит в этой реальности, мои мужья, неустанно разминающие мои плечи и сдавливающие кончики пальцев.

На несколько секунд в холле воцаряется тишина, а после пространство вновь взрывается гомоном. В это же время на браслет Нура приходит сообщение.

— Что там? Какие новости? — короткая фраза дается с трудом, воздуха катастрофически не хватает.

Он смотрит на экран, но ледяная маска на лице меня не вводит в заблуждение. Я будто сердцем вижу.

— Что там? — голос срывается, я совершенно не контролирую себя. — Она жива? — едва скулю, умываясь слезами.

— Жива. Тая жива! С ней все в порядке! — Аджай в очередной раз обнимает, чтобы не дать мне навредить самой себе. — Сирена, милая, все хорошо...

— Я же вижу, что нет! Вы мне лжете! — беспомощно бьюсь в тесных оковах.

— Каларинья, дочка! — мягкий голос отца вызывает еще большую панику, но я умолкаю. Мне так страшно от того, что он скажет, что в ушах появляется мучительный звон, мешающий слышать.

Принимаю стакан с водой от Нура, зная, что сопротивляться бесполезно, и делаю несколько глотков. Сбивчивое дыхание мешает пить, и я давлюсь, обливаясь. Аджай бережно вытирает мое лицо салфеткой.

— Я хочу умыться, — осматриваю кабинет в поисках нужной двери, и отец сам провожает меня в уборную.