— Мама дарила отцу чаши с листьями ганара. Это редкий цветок с южного полюса, но он не ядовит.

— Он нет, а тот, что она преподносила ему в последние пять лет, очень даже.

— Не понимаю...

— Ганар поливали ядом. Когда его поджигали, яд выделялся из листьев, отравляя того, кто постоянно вдыхал этот воздух.

— Но как ты почувствовал?

— Меня учили этому с детства, милая. Хотя, соглашусь, не сразу догадался.

— Выходит, мама тоже против отца...

Мужчины с сожалением пожимают плечами, а меня колотит от досады. От матери я могла ожидать чего угодно, но травить мужа... Как можно было предать человека, которому клялась в вечной любви? На что она променяла его доверие? Ведь от нее избавились бы сразу, как только она стала не нужна!

— И как папа?

— Он будет в порядке, Сирена. Восстановить здоровье полностью не получится, но он крепкий мужчина.

— Почему мне ни о чем не сказали? Ушли, даже не предупредив! Отец молчал, только взглядом намекал на что-то. Мне было страшно! И обидно!

— Тише, детка. Так было нужно!

— Иначе, ты вела бы себя неправдоподобно. Нельзя было рисковать. И неужели ты подумала, что мы могли тебя бросить?

— Я всякое думала...— несерьезно надуваю губы, изображая обиженную.

— Тогда нам придется провести с вами, принцесса, беседу! — подмигивает дракон, и я замечаю, как загораются его чешуйки на груди.

— До-олгую беседу.

От обещания Нура в животе становится тепло, и я не могу сдержать улыбки.

Мы долго болтаем ни о чем, и я даже забываю, что нахожусь в дворцовом тайнике, а надо мной кишат змеи в виде Косма и его приспешников. Ах да, еще и мама.

Интересно, какое наказание ей даст отец? Казнить королеву нельзя, она мать носителя гена, но запереть в тюрьме, или на спутниках вполне. Жалко мне ее? Скорее нет. Мне жаль того, что я так и не познала ее искренней любви. Надеюсь, моя дочь никогда не скажет этого обо мне.

— Солнце мое, связь вот-вот прервется, — сообщает Нур, а я замечаю в его глазах сосредоточенность.

— Переключись на Лайсона. Уверен, встреча посла Ману-ра королем и Советом Альвенты пройдет грандиозно!

Сердце подскакивает к горлу, напоминая о том, что я рано расслабилась. Косм хитрый и может вытворить такое, что и не предугадаешь.

— Спокойно, любовь моя. Лайсон знает свое дело, — хитро улыбается Аджай, — думаю, ты уже смогла убедиться в этом.

Смогла, конечно. Напичкали феромонами друга, что я чуть было с ума не сошла...Но вам не признаюсь, потому что пока в голове не укладывается, как трое мужчин могут мирно существовать в рамках одной семьи. К двоим привыкла и на собственном опыте прочувствовала, но трое...

— Жду вас! — успеваю сказать, пока изображение на экране не разбивается на тысячи линий, и, прислонившись к холодной стене убежища, вздыхаю.

Хоть бы Лайсону удалось сломать этого мерзавца...

Все, что происходит дальше, я могу лишь слышать. Я сижу, притаившись, и напряженно вслушиваюсь в каждый звук, пытаясь угадать, что это может быть.

Трое мужчин перебрасываются короткими фразами, из чего я понимаю, что корабль представителей Ману-ра сел.

Стук шагов, спокойное дыхание Лайсона, ленивые шутки его сопровождающих по поводу дрожащих советников. Я вся, как на иголках, а им хоть бы что.

Тая, немного поворочавшись, открывает глаза и хмурится, не понимая, где она. Засыпала во дворце, проснулась в подвале.

— Моя белка выспалась! — улыбаюсь, притягивая ее к себе, и целую в макушку.

— Все хорошо, мам? — растерянно водит глазами по пустым стенам, каменному полу и замечает на мне бадлон с чужого плеча.

— Все отлично! Только нужно дождаться, когда за нами придут.

— Аджай и Нур? Я по ним соскучилась!

— Да, малыш. Они тоже по тебе скучают. Я разговаривала с ними, пока ты спала.

— И мы улетим?

— Улетим! — мечтательно смотрю в темный потолок, а перед глазами сияющее небо далекого Ману-ра.

— Музыка! — удивленно смотрит на браслет, из которого доносится гимн Альвенты. Значит, посол прибыл.

Объясняю Тае, откуда у меня это устройство, и она берет его в руки, задумчиво разглядывая.

— Так мне не приснилось? Большой дядя с красным пятнышком на шее нес меня сюда?

Киваю, сдерживая смех. Дядя с красным пятнышком на шее! Ох, а ведь скоро и на мне появится его сияние.

— Он добрый. И теплый! — одобрительно улыбается.

— Ты не против, если он поживет с нами? — осторожно интересуюсь, следя за ее реакцией.

— Пусть живет! Три папы очень хорошо! — хлопает в ладоши и утыкается лбом в мою грудь, а я представляю лицо моего отца, когда он узнает о том, что у меня не два мужа, а чуть больше.