Но эти неудачи не могут испортить наш вечер с шера-йей. Сирена окончательно снимает оборону, и мы теряем голову от счастья. Даже в море за жемчужиной ныряем, пытаясь доказать своей женщине, что для нее сделаем невозможное. Хоть она по незнанию и не оценит затраченных усилий, это важно в первую очередь для нас.

Таинство единения будоражит кровь. Изголодавшиеся по ласке, мы слишком торопимся произнести клятву истинной, но она такая чувственная, такая отзывчивая, что успевает подарить себя каждому из нас, и эти мгновения – самые откровенные за всю нашу долгую жизнь. Мы готовы пить ее стоны до самого утра, но девушка сладко засыпает, и мы летим домой, не отрывая глаз от ее сонной улыбки.

Неподвижно лежим рядом почти до самого утра. Смотрим на расслабленное лицо и боимся дышать, чтобы не спугнуть сон нашей красавицы.

Когда получаем сообщение от смотрителя, беззвучно выходим из спальни.

— Дело изобретателя. Данные его счета. Подумал, вам будет интересно, — сообщает омрад.

Несколько часов изучаем движение средств по зашифрованным линиям и находим связь с Альвентой.

Дальше дело идет быстрее, и через несколько минут у нас на руках фото человека, заплатившего изобретателю такую сумму, что можно пару спутников купить. И лицо его нам отлично знакомо.

— Тот самый щенок, что охранял номер нашего заказчика. Интересно!

Ну и теперь дело остается за малым: выяснить, на кого он работает.

Проверяем движение средств по его счетам, и понимаем, что работает он ни много ни мало, на корону.

Предчуствие бьет под дых, но мы упорно не хотим верить в то, что увидим собственными глазами через несколько мгновений. Всего одна фотография с подписью переворачивает нашу систему с ног на голову. В человеке с венцом власти на голове, узнаем того, кто поручил нам доставить к нему Сирену живой и невредимой, а рядом с ним белокурая принцесса, как две капли воды похожая на Таю. Дочь Сирены.

— Принцесса Силия? — Адж прикрывает глаза, будто они его обманывают, а я наоборот не могу перестать смотреть.

— Мои поздравления, омрад, — совсем не празднично ворчу я, понимая, что знание того, кем является наша женщина на самом деле, только усложняет дело.

Принцесса, которую заказали. Здесь уже не просто разборки местных кланов. Тут дело государственной важности, и о таких делах необходимо докладывать императору.

— Доброе утро, принцесса! — Аджай сидит рядом и со странной улыбкой делает короткий кивок головой.

— Доброе утро, Сирена, — Нур целует руку, но внезапно меняется в лице, — прошу прощения, ваше высочество. Доброе утро, Силия! — отвешивает короткий поклон, и я сгораю под двумя темными взглядами.

Это мой провал...

Отползаю к изголовью кровати подтягивая простынь повыше. Добегалась.

Стоило расслабиться, и вот. Меня вычислили. Но как? Неужели я во сне разговариваю?

Смотрю на выжидающих мужчин. Они спокойны, не злятся, не пытаются давить, но и не отступают. От разговора мне точно не уйти. Хотя, попытаться можно.

Гусеницей сползаю вниз, дрожа под прицельными взглядами. Меня не останавливают, что странно. Но не воспользоваться этим было бы ошибкой. Я потяну время, может, и успею придумать что-то. Хорошие мысли, они обычно с задержкой приходят, вот я и даю себе время на раздумья.

На носочках пересекаю спальню, в гардеробной подхватываю первое попавшееся платье и несусь в душ. Блокирую дверь и наклоняюсь над раковиной, вцепившись в прохладные края столешницы. Только сейчас понимаю, что все это время не дышала.

— Проклятье! — рычу сквозь зубы и шлепаю ладонями по стене. Медленно поднимаю голову, чтобы посмотреть на свое отражение, и шарахаюсь, отпрыгивая назад.

Вся моя шея, ключицы и часть лица покрыты изумрудной чешуей. Точно такой же, какая покрывает плечи Аджая. Будто на меня надели плотно облегающий воротник из плотной черной кожи, расшитой тончайшими пластинками драгоценных камней. Поворачиваюсь к зеркалу спиной и вижу тонкие извилистые узоры, словно художник поработал кистью. И тянутся они до самой поясницы. Так же как у Нура.

Провожу рукой по шее. Она такая же гладкая, какой была всегда, но это сияние кардинально изменило мой внешний вид. Теперь отчетливо ясно, кому я принадлежу, чьи метки навсегда впечатались в мою кожу.

Истинность подтвердилась, как только я их приняла. И это случилось сегодня ночью. Так почему же я сейчас снова пытаюсь убежать от них?

Отбрасываю простынь, чтобы рассмотреть всю себя, и замечаю жемчужину, до сих пор лежащую в моем пупке. Вспоминаю миг, когда Аджай своим языком вложил ее туда, и дух перехватывает, будто делаю шаг с обрыва.

Я отдалась им. Добровольно, желая этого сама. Согласилась с истинностью, так почему боюсь все рассказать? Кто, если не они, меня защитит и успокоит?