— Я стояла у потухшего погребального костра, вдыхая запах дыма, а на мою голову водружали корону. Она была такой тяжелой, что казалось, шея вот-вот войдет в плечи. И только голос дедушки заставил держаться. Я обернулась, чтобы увидеть его, но он был не один. Весь наш род был за ним. Они как крылья стояли по обе стороны за моей спиной, благословляя на трон. Это не может быть просто сном. Я чувствую, мне нужно на Альвенту!

Поведение моих мужчин меняется. Я вижу, как их разрывает на части желание унять мою боль, но жалость мне не поможет. Я вдохну полной грудью лишь тогда, когда окажусь дома, и они это понимают.

— Ну что может случиться, если вы со мной? — предпринимаю последнюю попытку их убедить, уже и не надеясь на положительный результат.

Аджай обреченно выдыхает и, уставившись вдаль, молчит. Нур нервно потирает колени, издавая нервный рык.

— Хорошо.

— Что? — я замираю, раскрыв рот. Кажется, что я ослышалась.

— Но мне это не нравится! — сквозь зубы цедит медведь и уходит так быстро, что я моргнуть не успеваю.

— Аджай! — смотрю на мужа, ожидая его согласия, но вижу лишь сжатые в полоску губы. Он качает головой, будто соглашается с великой глупостью, но все же больше не препятствует. А это значит, что я все-таки лечу на Альвенту!

Родная планета сияет крупной голубой точкой в облаке розовой пыли. Наш шаттл уже неделю висит в космосе, не рискуя приближаться. Поток мессанитов возник, как и всегда, неожиданно, парализуя связь Альвенты с остальным миром.

На моей памяти такое случалось лишь однажды, я была совсем мала и смутно помню, как выглядело это редкое явление. Помню лишь, что в тот месяц небо приобрело фантастический сиреневый цвет, а взрослые впали в панику, из-за того, что вынуждены отменить путешествия, так как навигаторы сбоят.

— Прогноз не изменился? — я подхожу к Нуру сзади, обнимаю его за плечи и, прикрыв от удовольствия глаза, втягиваю любимый запах его кожи.

— Сама судьба не пускает нас... — ворчит он, и я, шумно выдохнув, возвращаюсь к иллюминатору.

Их страхи меня порядком вымотали. Думала, что суеверными и мнительными могут быть только женщины, но нет. Мои мужья дали бы фору любой.

Услышав непривычный сигнал, я перевожу взгляд на проекцию и вижу несколько десятков мигающих точек.

— Что это? — я всматриваюсь в изображение, отслеживая перемещение объектов. Судя по их плавному движению, это управляемые станции.

— Имперские шаттлы, — спокойно отвечает Аджай, набирая сообщение для них. Они невозможные паникеры. Вызвать в сопровождение целую армаду кораблей! Но я обещала соглашаться со всеми условиями, поэтому молча прикрываю глаза. Надо так надо.

Ухожу в каюту, решая, что достаточно устала, чтобы уснуть. В космосе нет ни дня, ни ночи, и организм не понимает, когда приходит время сна. Несколько дней еще можно как-то пережить, а когда счет идет на недели, возникают трудности. Надеюсь, сейчас мне удастся быстро уснуть. Желательно надолго.

Ворочаюсь с боку на бок целый час. Уснуть так и не смогла, а голова разболелась. Проверяю, чем занята дочь, и, увидев на экране, спящего ребенка, решаю принять лучшее лекарство от всех болезней – заняться любовью.

Быстро принимаю душ, наношу каплю ароматной пудры на волосы, надеваю короткий кружевной халат и на цыпочках пробираюсь в кухонный отсек. В холодильной камере я обнаружила сливочный мусс для десертов, и, кажется, настало время применить его не совсем по назначению.

Не включая основной свет, достаю баллончик с муссом, и пока встряхиваю его, вожу глазами в поисках самой красивой и крупной ягоды красной ассандры. Что ж, пусть это не ново и в каком-то смысле пошло, но в космосе за неимением лучшего и так сойдет.

Отрываю зеленый хвостик и кладу ассандру в рот, зажимая губами ее кончик.

Дергаю за поясок, распахиваю полы халата и приставляю баллончик к груди.

Ледяной мусс с характерным пшиком выстреливает на сосок и застывает на нем белоснежной шапочкой. От холода кожа в миг покрывается мурашками, и я невольно передергиваю плечами. Проделываю то же с другим, а потом решаю украсить и нижнюю часть своего тела, предвкушая, как с меня все это слижут своими горячими языками.

Увлекаюсь не на шутку, покрывая лобок десертными каплями, но звук шагов отвлекает, заставляя сердце забиться чаще. Быстро отставляю баллончик в сторону, принимаю соблазнительную позу, оперевшись руками о столешницу, выставляю грудь и стараюсь не заржать, чтобы не подавиться ассандрой, торчащей во рту.

В момент, когда темный силуэт возникает в дверной проеме, яркий свет больно бьет по глазам, но я распахиваю их шире. Передо мной не Аджай, не Нур. Передо мной незнакомый мужчина, не ожидавший увидеть меня так же, как и я его.

Мамочки!

Боже!

Где халат?