— Договоримся, — коротко резюмирует Аджай и, поцеловав меня в висок, удаляется для сеанса связи с одним из доверенных.

Провожаю его взглядом и кладу щеку на теплую грудь медведя. Несколько минут наслаждаюсь его размеренным дыханием, стуком мощного сердца, игрой пальцев в моих волосах, но чувство тревоги снова выплывает на первый план. Почти неделю время от времени я чувствую его, но понять, откуда оно берется, не могу. Ведь в нашей семье все прекрасно.

— Вы напряжены, я чувствую это, — решаю обсудить с мужем, и пусть только попробует отвертеться, — честно говоря, для меня очень необычно слышать эмоции других.

— Это наша связь, милая. Мы тоже чувствуем тебя. Со временем ты привыкнешь.

— Ты увиливаешь от ответа! — привстаю на руках, но Нур шутливо возвращает мою голову на место.

— Пытаемся ускорить время вашей с отцом встречи, солнце мое.

— Правда? — подрываюсь я, заглядывая в глаза медведя, но он снова укладывает меня на свою грудь.

— Какая нетерпеливая...И так во всем! — огромная ладонь сжимает мою попу, намекая на то, что вчера вечером я требовала заняться любовью прямо за их рабочим столом, отвлекая мужчин от дел.

— Если мое терпение как-то ускорит процесс, я готова молчать, стиснув зубы!

— Понимаю, малыш. Но мы не можем рисковать тобой. Мы должны быть уверены, что все под контролем.

— Вы ищите ту, что заплатила за мою смерть?

— Ее не нужно искать. На купюрах был номер для связи с ней. И «хорошие» новости мы уже отправили.

— То есть, для нее я уже мертва? — спину обдает могильным холодом. А ведь, закажи она меня кому-то другому, я могла бы действительно уже быть на том свете...

— Да. И нам остается только ждать.

— Чего?

— Новостей, связанных с тобой. Когда по Альвенте прокатится слух о твоей кончине, нам будет легче выяснить, кому ты помешала и чем.

— Но в официальных документах было сказано, что все мятежники понесли наказание! — никак не уймусь я, на что Нур реагирует протяжным вдохом. Будто считает про себя до десяти, чтобы не сорваться.

— Вот и проверим.

— Ты невыносим!

— Так же, как и ты, любимая.

На минуту я успокаиваюсь, но мысли о доме не дают покоя.

— Отец будет волноваться! Что с ним станет, если эти слухи дойдут до него?

— Как только Альвента начнет обсуждать твою кончину, мы передадим весть твоему отцу.

— Ваши тайны...

Мне так хочется крикнуть! Прояснить! Так хочется правды! Но я сникаю, соглашаясь с тем, что ничего не смыслю в интригах и заговорах. Лучше мне действительно утихнуть и набраться терпения. Все произойдет вовремя.

И спустя месяц этот час настает.

На дрожащих ногах, едва дыша от волнения, я поднимаюсь в кабинет, чтобы впервые за столько лет увидеть проекцию отца и поговорить с ним.

— Солнце, послушай! — у самой двери Аджай нежно касается моих рук и смотрит так пронзительно, будто собирается загипнотизировать, — не нужно лишней информации. Сообщи, что ты в порядке, но без подробностей.

— Я не могу сказать, что вы...

— Об этом лучше умолчать. Пока.

— Но это мой отец! Неужели вы думаете, что...— я даже слов подобрать не могу.

— Лучше перестраховаться, милая.

— Вы подозреваете его?

— Мы не можем быть уверены ни в чем.

— Ладно. О Тайне я тоже хотела сказать позже, — соглашаюсь с мужем, очень надеясь на то, что он не прав на счет папы.

Только сейчас замечаю, что Аджай одет так же, как в нашу первую встречу. А я уже и отвыкла видеть их в чем-либо, кроме перевязи.

Слушаю треск, создаваемый волнами нужного диапазона, и не могу совладать со своим телом. Пятка отстукивает нервный ритм, а губы искусаны почти до крови. Нур и Аджай стоят позади, но меня не касаются. Было бы странно, если бы наемники трогали принцессу, стараясь успокоить.

Когда на стене возникает силуэт, задерживаю дыхание. Расплывчатые черты седого старика не заставляют трепетать мое сердце. Но когда слышу знакомую интонацию, на глаза наворачиваются слезы.

— Силия, каларинья!

— Па! — подаюсь вперед, чтобы обнять его, но вовремя вспоминаю, что это всего лишь картинка.

— Как ты, дитя мое? — поджав тонкие губы, он рассматривает меня, будто ожидает увидеть что-то страшное.

— Все хорошо! Скучаю!

— Ты можешь вернуться домой, каларинья. Я жду тебя.

Тон отца суховат, что скрипом отдает в районе сердца. Я ожидала более теплой беседы.

— А мама?

— Позже поговорим, принцесса. Собирайся, я жду.

— Это может быть небезопасно! — вмешивается Нур, скрежет зубов которого я слышала все это время.

— Я в состоянии позаботиться о безопасности родной дочери! — огрызается отец, и я чувствую напряжение, возникающее между мужчинами.