— Не уходите, пожалуйста. Мне нужно с вами поговорить. Это важно.

Его тон не оставлял места для возражений.

Я кивнула, и он проводил меня в просторную гостиную с высокими потолками, уютным камином и мягкими креслами, обитыми тёмно-синим бархатом.

Опустилась в одно из них, устроившись у камина, где тихо потрескивали дрова. Финн сел напротив, положив локти на колени и опустив голову.

Огонь в камине отбрасывал танцующие тени на стены, создавая атмосферу интимности и доверия.

Но мое чутье кричало: «Беги, Вив! Беги и не оглядывайся!»

Я чувствовала, что разговор будет не из легких. Что он собирается сказать что-то, чего я не хочу слышать.

Но я стойко решила идти до конца.

Если это касалось Сириана, если объясняло его странное поведение, то я должна была это услышать. Даже если сказанное разрушит все, во что верила последние дни.

Финн поднял голову, глубоко вздохнул и начал говорить.

И то, что я услышала, подвергло меня в шок…

* * *

Финн начал издалека, медленно и осторожно ступая по тонкому льду.

— Думаю, уже не секрет, что вы нравитесь Сириану, — произнес он тихо, не отрывая взгляда от огня в камине.

Я молчала, не в силах даже кивнуть. У меня не было такой же уверенности в его словах. Да, между нами была эта странная, непонятная тяга, но после его слов в саду я не могла верить в его чувства на все сто процентов.

Он глубоко вздохнул, провел рукой по волосам.

— Прошу, не устраивайте истерику, когда я начну. Сначала выслушайте то, что скажу.

Я вся подобралась, напряглась, будто пружина, готовая в любой момент сорваться. Бежать, прятаться, драться — если понадобится. Но кивнула, давая ему знак продолжать.

— Это я вас похитил, — выпалил он, и эти слова обрушились на меня, словно глыба льда, пригвоздив к креслу.

— Что-о-о-ооо? — выдавила я, не узнавая собственного голоса. — Что ты сказал⁈

— Выслушайте! — повысил он голос, останавливая меня. — Это я усыпил вас в вашем магазине и отправил в ту коробку. Это я подарил вас Сириану. Тогда я думал, что совершаю благое дело для своего упертого друга, который не признавался даже себе в своих чувствах.

В запале Финн поднялся и начал расхаживать по комнате, его шаги эхом отдавались в тишине. Он обернулся, и на его лице отражались лишь печаль и раскаяние.

— Но тогда я не знал всего. И клянусь, если бы я только знал… — он замолчал, не договорив, и опустил взгляд на пол. — Если бы знал, никогда бы не сделал этого.

Все это время я сидела, неверяще глядя на него. Щестеренки в моей голове плохо работали, мозг отказывался принимать информацию. Мысли путались, как клубок нитей.

— Тоесть,. все это время вы знали, что он ищет виновного и молчали? — наконец задала я первый вопрос, который крутился на языке. — Почему раньше не признались?

Финн сокрушенно опустил голову.

— Я не знал некоторых деталей, — прошептал он. — Поэтому до последнего думал, что поступаю правильно, как бы ситуация ни выглядела со стороны.

— Какие детали? — мой голос дрогнул, и в горле защекотало от волнения. Я зацепилась за эту крупинку правды, которая могла объяснить всё происходящее.

Он покачал головой, глядя на меня с такой болью в глазах, что мне стало страшно.

— На этот вопрос я не вправе отвечать, Вивьен. Только Сириан. Это его тайна. И, клянусь, если бы я знал о ней раньше, я бы никогда не посмел сделать то, что сделал.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

— А Сириан вообще знает, что вы сделали? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

Финн отрицательно помотал головой.

— Нет. Я никогда не говорил ему об этом. Думал, он никогда не узнает.

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился третий член нашего представления.

— Ну почему же не знаю? — раздался разъяренный голос. — Сейчас вот узнал.

Лицо Сириана было искажено гневом, глаза горели синим пламенем, а в руках он сжимал какие-то бумаги. Он смотрел на Финна с такой яростью, что мне стало страшно за его же лучшего друга.

— Ты устроил это похищение? — прошипел Сириан, делая шаг вперед. — Ты отправил ее ко мне как подарок в коробке? Ты знал, что с ней может случиться? Ты знал, что кто-то другой мог найти ее первой?

Финн отступил на шаг, поднимая руки в знак примирения.

— Сириан, я…

— Не называй меня по имени! — оборвал его Сириан, и в его голосе звучала такая боль, что мое сердце сжалось. — Ты переступил черту, Финн. Ты использовал ее. Ты использовал меня и нашу дружбу.

Он бросил бумаги на пол и подошел ближе, возвышаясь над Финном как грозовая туча.