Он был все так же красив, но теперь в нём не было той ледяной отстранённости, что всегда пугала меня. Он был просто мужчиной.

Мужчиной, который вытащил меня из ада.

Предательская слеза медленно скатилась по щеке, оставляя мокрый след. Я не заметила, как заплакала.

Не могла остановить поток эмоций — благодарности и облегчения, страха, который до сих пор не отпускал. И странного, нового чувства, которое расцветало в груди, когда я смотрела на спящего Сириана.

— Вы так и будете смотреть на меня? — тихо спросил он, не открывая глаз. Его голос звучал хрипло..

Я подпрыгнула от неожиданности и быстро вытерла слезу тыльной стороной ладони, чтобы он не увидел.

Глупо. Очень глупо. Он, конечно же, всё заметил.

Сириан открыл глаза — серо-голубые, пронизывающие насквозь. Взгляд медленно скользнул по мне с ног до головы, задерживаясь на каждой детали: на растрепанных волосах, на следах копоти под ногтями и царапинах на руках, оставленных веревками.

Удостоверившись, что я цела, он закрыл глаза снова, будто выдохнул с облегчением.

— Спасибо, — прошептала, не выдержав тяжелого молчания. Я даже не уверена, что он услышал.

Он медленно встал, движения были плавными, но в них чувствовалась сдержанная сила. Подошёл ближе, настолько близко, что я почувствовала его тепло, уловила знакомый запах кофе и цитрусов.

— Кто это сделал? — спросил так же тихо, но в этом вопросе звенела сталь.

Твоя, как оказалось, бывшая невеста — Леона.

Её имя застыло на губах.

Я боялась сказать правду. Боялась, что он взорвется от ярости, что его дракон вырвется наружу и уничтожит всё на своём пути.

Но и молчать я не могла.

Леона не та, кто просто так сдастся. Она вернется, если ее не остановить.

— Леона, — тихо сказала я, отворачиваясь, не в силах смотреть ему в глаза. — Она приревновала вас ко мне. Хотя я говорила ей, что между нами ничего нет и быть не может. Но она решила избавиться от проблемы своими методами… — Голос предательски дрогнул.

Сириан не издал ни звука, но я почувствовала, как воздух вокруг нас накалился до предела.

Резко развернулась и вовремя увидела, как его кулак врезался в дверцу шкафа стоящего неподалеку у стены. Дерево треснуло, доски разлетелись в щепки под силой одного удара.

Он стоял, сжав кулаки до побеления, дыхание сбилось, а в глазах пылало такое пламя, что я непроизвольно отшатнулась, прижавшись спиной к стене.

Сириан мгновенно заметил мою реакцию. Сразу же разжал кулаки, глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

— Я разберусь с ней, — сказал он твёрдо. — А вы отдыхайте. Больше она вам не посмеет угрожать.

Не сказав больше ни слова, он вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Я осталась одна, прислонившись к стене, сердце бешено колотилось в груди. В комнате все еще витало его присутствие.

И я вдруг поняла, что никогда не видела Сириана Уитмена настоящим. А сейчас, когда собственными глазами видела его ярость, его боль и защиту — поняла, что он был способен не только на холодную ненависть.

Он мог любить и защищать.

Даже если не признавал этого сам.

* * *

Сириан

Ярость била ключом, выворачивая меня наизнанку.

Каждая клетка тела пульсировала от ярости, от бессильного ужаса, который я едва сдерживал последние часы.

Леона посмела тронуть то, что принадлежало мне. Посмела прикоснуться к Вивьен. И если бы я не почувствовал метку — если бы не этот проклятый зов крови, который пронзил меня, когда она теряла сознание в огне — она бы сгорела.

Сгорела бы заживо в том проклятом магазине, который она так любила.

Кулаки сжались так, что костяшки побелели, а под кожей зашевелилась драконья сущность, требуя выхода. Я вышел на улицу. Одно движение — и тело начало меняться. Кости хрустнули, перестраиваясь, кожа покрылась серебристо-голубой чешуей, из спины вырвались мощные крылья.

Воздух содрогнулся от рёва — вопля первобытной ярости, который пронёсся над крышами города, заставляя замирать сердца тех, кто его услышал.

Я не спущу ей с рук эту выходку. Она заплатит. Сполна.

Дорога в полёте заняла считанные минуты.

Ветер свистел в ушах, но я не чувствовал его. Чувствовал только пульс метки на плече Вивьен, слабый, но живой. Приземлившись во внутреннем дворе особняка Карверов, я издал ещё один рёв, сотрясающий каменные стены. Крылья расправились в полную мощь, отбрасывая длинные тени на фасад дома.