— Ты когда-нибудь думал, что мог навредить ей? — голос Сириана дрожал от ярости. — Ты знал, как она испугалась, просыпаясь в чужой комнате?

Финн опустил голову, не в силах смотреть в глаза своему другу.

— Нет, Сириан. Я…

— Не оправдывайся! — рявкнул Сириан. — Иди. Прямо сейчас. И не смей показываться мне на глаза.

Финн медленно поднял на него взгляд, полный раскаяния.

— Я понимаю, что не имею права просить прощения. Но поверь, я сделал это не из злого умысла. Я хотел помочь тебе увидеть то, что ты так упорно отрицал.

— Ты помог мне? — Сириан горько рассмеялся. — Ты чуть не убил ее. Ты чуть не убил меня.

Финн кивнул и, не сказав больше ни слова, направился к двери. Проходя мимо меня, он остановился и тихо прошептал:

— Прости, Вивьен. Прошу, прости меня.

Я только кивнула. В голове все еще звучали его признания, и я не могла понять, что чувствовать — гнев, облегчение или страх.

Когда Финн ушел, в комнате воцарилась гнетущая тишина. Сириан стоял у окна, спиной ко мне, его плечи были напряжены. Он молчал так долго, что я подумала, что никогда больше не заговорит.

Но потом он медленно обернулся, и в его серо-голубых глазах не было гнева. Была лишь глубокая, бездонная боль.

— Прости меня, Вивьен, — прошептал он. — Прости за то, что не защитил тебя. Прости за то, что не смог рассказать тебе правду раньше.

Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как боль в плече вспыхивает с новой силой, но на этот раз она не была мучительной. Она была знакомой, родной, как прикосновение старого друга.

— Теперь мы знаем, кто похитил тебя, — продолжал он, и в его голосе пробивалась надежда. — Но есть еще кое-что, что я должен сказать тебе. То, что я скрывал с самого начала. И я не хочу больше лгать.

Сириан подошел ближе, его рука потянулась к моему плечу. Пальцы осторожно коснулись кожи под лямкой, там, где пульсировала боль.

— Это не просто метка, — прошептал он, и голос стал таким тихим, что я едва слышала его сквозь треск исходящий из камина. — Это метка истинной пары. Ты моя истинная, Вивьен. И я… я боюсь признать это даже себе. Потому что с нашей семьей связано проклятие. И если мы не будем осторожны, это оно убьет тебя.

* * *

Вот и раскрылась наша тайна, кто же подстроил похищение. Поделитесь в комментариях своими мыслями — ожидали такого повората или совсем не думали, что лучший друг может подкинуть такую подлянку?

А еще Вивьен наконец-то узнала о проклятии. Мне даже самой теперь страшно как же она отреагирует.

* * *

— Проклятье? — прошептала одними губами, и слово повисло в воздухе, как ледяной кристалл, готовый рассыпаться от малейшего дуновения.

То есть, все это время его действия были направлены на то, чтобы не подпускать меня к себе близко?

Каждый холодный взгляд, каждая язвительная фраза, даже те угрозы в саду — все это было не его ненавистью ко мне, а попыткой защитить. Защитить меня от себя самого.

Сириан медленно кивнул, подтверждая мои мысли. Он оттолкнулся от стола и начал мерить шагами комнату, будто пытаясь убежать от невидимого преследователя. Тень металалась по стенам, растягиваясь и сжимаясь в ритме его шагов.

Подойдя к столику, на котором стоял графин с водой и пара хрустальных стаканов, резко схватил первый попавшийся и наполнил его до краев. Вода плескалась через край, оставляя темные пятна на полированном дереве.

Он осушил стакан одним махом, будто это была не вода, а что-то покрепче, способное заглушить боль. Поставил его обратно с такой силой, что тот звякнул.

Затем развернулся и подошел к окну, за которым начинала светить полная луна. Ее серебристый свет окутывал его фигуру, превращая в силуэт из света и тени. Его плечи напряглись.

Сказать, что мне было страшно — нет. Чисто по-женски мне было обидно. Обидно, что он скрывал правду. Обидно, что заставлял меня чувствовать себя нежеланной, когда на самом деле пытался спасти. Но теперь я понимала его действия.

И если быть честной с самой собой — я устала бояться.

Каждый день на меня обрушивались катастрофы, переворачивая мирную жизнь с ног на голову.

Сначала похищение, потом пожар в магазине, угрозы от Леоны, признание Сириана, что он готов меня убить… Но сейчас…

— Расскажи мне, — попросила, вставая с кресла.

Шаг за шагом подошла ближе, словно к дикому зверю, стараясь не издавать лишних звуков. Аккуратно, чтобы не спугнуть, положила свою руку на его плечо.

Ткань его рубашки была мягкой под пальцами, а под ней пылали жаром напряженные мышцы. Заглянула в его лицо, в глазах плескалась такая боль, что сердце сжалось.