О том, как мать ворвалась в дом, как говорила о необходимости выдать Люси замуж за лорда Винтера, о моих попытках договориться с ней, о тех баснословных деньгах, которые она назвала….

Сириан слушал молча, его лицо становилось все мрачнее с каждым словом. Когда я замолчала, он долго глядел в окно. Лунный свет освещал его профиль, подсвечивая напряженные скулы.

— Я отдам твоей матери эти деньги, Вивьен, — наконец произнес он тихо, но твердо. — Завтра же. Пусть она оставит твою сестру в покое. И припугну ее, это не проблема.

От его слов по моей коже пробежали волны мурашек.

Это было так благородно… и так чуждо. Тот Сириан, которого я знала когда-то, никогда бы не предложил помощи из жалости. Но сейчас он говорил искренне. Ему было не безразлично то, что со мной происходит.

— Спасибо, — прошептала я. — Но сначала нужно найти Люси. Кто знает, где она сейчас и с кем.

Сириан кивнул, его взгляд снова стал острым.

— И еще… Леона. Я не застал ее дома. Ее отец обещал разобраться с дочерью, но… — он сделал паузу, его глаза встретились с моими. — Нужно понимать, что она его дочь. И если дело дойдет до суда… это будет драконий суд. Строгий, беспощадный. И ты должна быть готова к этому.

Страх вернулся, обвивая сердце холодной змеей.

Если эта чокнутая снова что-то придумает? Как мне с ней разбираться? У меня нет ни ее влияния, ни связей в высшем обществе, ни драконьих сил, чтобы защитить себя.

— Не бойся, — Сириан взял меня за руку, и его прикосновение было таким теплым, что страх отступил на мгновение. — Я не позволю ей причинить тебе вред. Никогда. Она заплатит за то, что сделала. Обещаю.

Я подняла на него глаза, слезы подступали к горлу грозясь вырваться наружу водопадом.

— Хорошо, — вздохнула, сжимая его руку в ответ. — Я тебе доверяю.

Он грустно улыбнулся — такой редкой, настоящей улыбкой, где не было ледяной маски, только усталость и боль. Его большой палец провел по моей ладони.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он мягко. — Завтра отправимся искать твою сестру. И если ты хочешь… я отвезу тебя на место пожара.

Сердце екнуло, сжимаясь от тоски по моему любимому магазину, по тем стенам, которые видели мои мечты и слезы, по тем полкам, где я создавала чудеса для других людей. Теперь там, скорее всего, осталось лишь пепелище и черные обугленные балки.

Но я кивнула. Ничто больше не сломит меня.

Магазин я построю заново. Найду новое место, соберу все, что осталось, и продолжу делать то, что люблю. Я верну свою жизнь на прежнее место, хоть и с дырой в сердце.

Пока я жива, пока могу дышать и творить, я не позволю никому — ни матери, ни Леоне, ни даже проклятию рода Уитменов — отнять у меня право на счастье.

— Хочу, — сказала твердо, поднимая голову. — Завтра мы найдем Люси. И посмотрим, что осталось от магазина. Ничто меня не остановит.

Сириан крепче сжал мою руку, утягивая прочь из комнаты.

— Тогда идем, — сказал он. — Утро будет долгим. И я не собираюсь отпускать тебя одну ни на секунду.

Глава 15

Экипаж мягко покачивался на ухабах, и я прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как улицы постепенно уступают место знакомым переулкам.

Сердце сжалось, когда за поворотом показались очертания моего района. И там, где еще недавно стоял мой магазин, теперь виднелись обугленные стены, обломки и пепел, разносимый ветром.

Так и знала, что ничего от него не осталось.

Выпрыгнула из кареты, не дожидаясь, пока кучер откроет дверцу, и бросилась вперед. Но сильная рука схватила меня за запястье, останавливая.

— Будь осторожна, — тихо сказал Сириан. — Здесь может быть опасно. Стены могут обрушиться в любой момент.

Кивнула и только тогда он отпустил меня.

Внутри было пусто.

Каменные стены, черные от копоти, дымились на солнце. Пол усыпан пеплом и обугленными остатками того, что когда-то было моей жизнью. Подарки, материалы, инструменты — все превратилось в черную пыль.

Опустилась на корточки, впиваясь ногтями в грязь, выковыривая из-под обломков маленький металлический замочек от ящика, где хранила самые дорогие заказы. Он обуглился по краям, но внутри еще сохранил знакомый блеск.

Провела пальцем по нему, слезы жгли глаза.

Здесь мне больше нечего было делать.

Развернулась и направилась к выходу.

Сириан все это время стоял у обгоревшей стойки, наблюдая за мной молча. Он не навязывал утешение, не пытался обнять или сказать пустых слов. Он просто был рядом — тихий, надежный, как скала в бурном море. И я была ему за это безмерно благодарна.