Было так приятно, что я закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности.

Защищенной.

Когда он закончил, вода стала теплой, а не холодной, а в воздухе витал аромат лаванды и ромашки. Он встал, подняв со спинки стула большое белоснежное полотенце.

Медленно, как будто боясь спугнуть робкую птицу, развернул его передо мной.

Встала.

Вода стекала по моим ногам, по спине, и я инстинктивно прикрыла грудь руками, но при этом не испытывала стыда. Его взгляд задержался на моих ключицах, проследил по линии плеч, спустился ниже, к изгибу талии.

Он подошел ближе, его руки завернули меня в полотенце, плотно, надежно, словно защищая от всего мира. Затем легко поднял меня на руки, как будто я ничего не весила, и понес на выход.

Его сердце билось ровно под моей щекой, а дыхание было теплым на моей мокрой коже. Опустил меня на кровать, аккуратно, как будто боялся разбить что-то хрупкое и драгоценное.

Сириан не ушел, а взял еще одно полотенце поменьше и начал вытирать мои волосы не спеша, убирая лишнюю влагу. Каждое движение было плавным.

Я сидела, словно в трансе, боясь пошевелиться, боясь нарушить этот миг странной, нелогичной близости.

Но как и все хорошее в моей жизни, этот момент тоже закончился быстро.

Он отложил полотенце и отступил на шаг. Его лицо снова стало непроницаемым. Мне хотелось продлить эти мгновения, но я поняла, что больше не могу молчать.

— Почему? — вырвалось дрожащим шепотом. — Почему ты все время отталкиваешь меня? Я не понимала этого раньше, но сейчас… сейчас я вижу. Все, что ты делал и говорил — это было специально. Каждая колкость, каждый холодный взгляд, даже те угрозы в саду… ты делал это нарочно. Но зачем? Зачем ты играешь в эту странную игру?

Мне было плевать, что я сижу почти голая перед мужчиной, который мог бы уничтожить меня одним словом. Мне было плевать на приличия, на правила, на то, что подумают слуги, если услышат наш разговор.

Я хотела правды. Только правды.

Он медленно подошел ближе, пальцами коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. В них читалась боль — такая глубокая, что сердце сжалось от одного взгляда.

— Когда-нибудь я осмелюсь рассказать тебе, — прошептал он. — Но не сегодня. Прости.

Развернулся, отступая к двери. Его движения были резкими, будто он спасался бегством от меня и от того, что между нами возникло.

Разочарование накатило волной, лишив воздуха. Нет уж, ты не уйдешь от ответа.

Резко вскочила, придерживая полотенце руками, и рванула вперед, преграждая ему путь.

Он не остановился, поэтому мне пришлось делать маленькие шаги назад, чувствуя, как голая спина упирается в холодное дерево.

Но я была настроена решительно — он не уйдет. Не после всего, что между нами произошло.

Сириан поставил свои руки по обе стороны от моего лица, опершись ладонями о дверь. Он просто смотрел на меня. А я, не в силах выдержать этот немой допрос, начала свою тираду, не обращая внимания на то, что формальности давно опущены сами собой.

— Ты! — голос дрожал от гнева и боли. — Ты ведешь себя как спесивый мальчишка! То ненавидишь, то танцуешь со мной в бальном зале. Говоришь, чтобы я держалась подальше, а сам спасаешь меня из огня, проявляешь заботу…

Пальцем тыкала ему в грудь, ритмично и настойчиво.

— Я не понимаю, в чем причина? Что ты скрываешь, Сириан? Почему ты не можешь просто быть честным со мной?

Когда слова иссякли, а вопросы остались без ответа, я начала тихонько бить кулаком по его груди. Сначала осторожно, потом сильнее, пытаясь разбить ту стену, которую он построил между нами.

Все это время он стоял, опустив голову, не отстраняясь. Наши лица были так близко, что мне стоило только привстать на цыпочки — и я смогу поцеловать его.

Сознание шептало: «Давай…», но я держалась. Мне нужна была правда, а не еще один поцелуй, который он потом назовет ошибкой.

И тут боль, которую я почти забыла в пылу гнева, вспыхнула в плече с новой, нестерпимой силой. Вскрикнула от неожиданности, сжимая зубы от боли.

Зрачки Сириана мгновенно сузились.

Он резко отпрянул, будто это его обожгли, а в голосе появилась хрипловатая нота.

— Ты хочешь знать, — прошептал он, проводя ладонью по лицу. — Но правда принесет тебе только разочарование. Возможно, даже боль. — Он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на мольбу. — Но если ты настаиваешь… дай мне время. До завтра. Я расскажу. Все. Но сейчас мне нужно решить один вопрос.