Кивнула, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Сириан спас меня, но что с Люси? Кто следит за ней? Барни и Пончик? В голове пронеслись страшные мысли — а вдруг Леона не остановилась на мне? Вдруг она…

— Пожалуйста, — прошептала, хватая служанку за руку. — Скажите ей, что я жива. Что я в порядке. Что скоро сама с ней свяжусь. Она… она очень волнуется за меня.

— Обязательно передам, — кивнула та, и в её глазах я прочитала искреннее сочувствие. — А пока вам нужно принять ванну. Вы же вся в копоти и золе. Я отмыла вас как могла, но нужно промыть грязь.

Меня проводили в соседнюю комнату — просторную, с мраморной ванной на центральном месте. Марта хотела помочь мне раздеться, но я отказалась.

— Я справлюсь сама, — сказала твердо, хотя ноги дрожали. — Просто оставьте меня на минуту.

Она кивнула и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

Заперла ее на щеколду, чувствуя странное облегчение от того, что хотя бы на мгновение осталась одна. Пальцы не слушались. Они дрожали так сильно, что я едва справилась с пуговицами платья.

Наконец, оставшись в чем мать родила, опустилась в воду, покрытую белоснежной пеной. Тепло обволокло тело, проникая в каждую клеточку, и я закрыла глаза.

Мысли, наконец, перестали скакать как испуганные зайцы. Я могла думать.

Леона.

Ее безумные глаза в огне. Ее слова: «Я избавлю его от тебя».

Она действительно хотела меня убить. Не просто напугать и убрать с пути — она хотела, чтобы я сгорела. А потом… потом Сириан. Он нашел меня. Вытащил из огня.

Как?

Когда?

Откуда он узнал?

Предательские слезы потекли по щекам, смешиваясь с водой. Плакала не от боли — тело, хоть и было в синяках и ожогах, уже не болело так сильно. Плакала от осознания, что чуть не умерла.

Я была так близка к смерти, что помню, как просила прощения у Люси и звала Сириана в своих последних мыслях. Я была готова уйти в ту тьму, где нет боли, нет Леоны, нет предательств…

Истерика накрыла с головой.

Я рыдала, прижимая ладони к лицу, не в силах остановиться. Слёзы лились рекой, смывая страх, боль и отчаяние. Сколько так проплакала, не знаю. Но вода давно остыла, превратившись в ледяную лужу, а я все сидела, свернувшись калачиком.

За дверью несколько раз звучал голос служанки:

— Мисс? Мисс Эмбервуд, вы в порядке? Вам нужна помощь?

Но я не могла ответить. Не хотела двигаться. Апатия накрыла с головой.

Зачем вставать?

Зачем бороться?

Леона права — я всегда была помехой. Для матери. Для Сириана. Для всех.

И только когда дверь с грохотом чуть ли не слетела с петель, а в комнату ворвался Сириан, я наконец очнулась.

Он стоял на пороге, дыхание сбитое, волосы растрепаны, а в глазах читался такой ужас, что мое сердце сжалось.

Он подошел к ванне, опустился на колени и поднял мое заплаканное лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Вивьен, — прошептал он, и в его голосе дрожала такая боль, что я не узнала его. — Смотри на меня. Пожалуйста, смотри на меня. Ты в безопасности. Ты жива.

И в этот момент я поняла — он боялся, что я уйду. Прямо здесь, в этой ванной, в ледяной воде, сдавшись своему горю.

* * *

Это осознание заставило меня наконец прийти в себя.

— Я размазня… — прошептала, словно признавалась в чем-то ужасном, голос предательски дрожал. — Не могу даже ванну принять, как нормальный человек. Я просто беспомощна.

Сириан резко поднял голову, его брови взметнулись вверх от удивления, но тут же опустились, сведясь на переносице в строгую складку.

— Нет, — медленно произнес он. — Ты не размазня, Вивьен. Ты та, кто пережил сложную ситуацию, но даже в этом аду нашла в себе силы держаться. Это делает тебя сильной, но ни как не слабой.

Сириан замолчал на мгновение, затем резко встал, сбрасывая пиджак и закатывая белоснежные рукава рубашки до локтей.

На мгновение я заметила старые шрамы, пересекающие его руки — тонкие, почти невидимые линии, словно следы давно забытых сражений.

Он повернулся к крану, отрегулировал воду, и теплые струи обрушились в ванну, рассеивая остатки ледяной воды.

— Наклони голову. — Приказал он мягко, но без возможности возражать.

Я повиновалась, не в силах сопротивляться.

Его пальцы коснулись моих волос — сначала осторожно, почти робко, потом увереннее. Взял мыло, и я почувствовала, как нежные пузырьки пенятся на коже головы. Его движения были удивительно нежными для такого сильного мужчины. Пальцы впивались в корни, массируя кожу, снимая напряжение, которое накопилось за последние дни.