— Они уже здесь, — сказал он тихо, наклоняясь к уху Аурелии. — Леди Маргарет и Летиция. Следы совсем свежие.

Аурелия кивнула, и он почувствовал, как её пальцы крепче сжали его локоть.

— Она не хотела, чтобы мы застали её врасплох, — ответила Аурелия. — Приехала раньше, чтобы подготовиться. Наверное, что-то прятала или, может быть, настраивала отца.

Он помог ей подняться по ступеням. Дверь была приоткрыта. Ни слуги, ни дворецкого на пороге не оказалось. Грейсон толкнул её, и она с протяжным скрипом отворилась, пропуская их внутрь.

Внутри царил полумрак. Все портьеры были задёрнуты, и только редкие свечи горели в канделябрах на стенах, отбрасывая длинные дрожащие тени. Пахло сыростью и старым воском, и этот запах напоминал склеп, а не жилой дом. Грейсон услышал, как Аурелия тихо вздохнула Но не от страха, от удивления.

— Здесь как в могиле, — прошептала она. — Как можно жить в такой темноте?

— Ваша мачеха не любит свет, — ответил он, хотя сам чувствовал, как давит эта атмосфера.

Они поднялись по лестнице. На второй площадке, у двери в спальню сэра Ричарда, никого не было. Грейсон прислушался. Из-за двери доносились приглушённые голоса. Женские. Один скрипучий и властный, другой молодой, срывающийся на плач.

Он взялся за ручку и толкнул дверь.

*****

Сэр Ричард Блэквуд лежал на кровати под тяжёлым стёганым одеялом. Его лицо было серым, щёки ввалились, и он казался живым скелетом. Кожа да кости. Но глаза… Глаза были живыми, и когда они увидели дочь, в них вспыхнула такая радость, что Грейсону стало не по себе. Старик приподнялся на локтях, и это движение, такое слабое, почти беспомощное, стоило ему видимых усилий.

Рядом с кроватью, в резном кресле, сидела леди Маргарет. На ней было тёмно-зелёное платье с высоким воротником, седые волосы уложены в сложную причёску, и вся она напоминала паука, застывшего в ожидании жертвы. Она держала на коленях книгу, но не читала. Она просто смотрела на дверь, ожидая их появления. Летиция стояла у стены, сложив руки на груди, и её плечи вздрагивали. Девушка не поднимала глаз, смотрела в пол, и Грейсон заметил, как она кусает губы. Толи от страха толи от злости, он не понял.

— Аурелия, дорогая, — леди Маргарет поднялась с кресла. Её голос был сладким, как патока, но в глазах читался холод. — Как хорошо, что ты приехала. Отец так скучал.

— Не называйте меня дорогой, — сказала Аурелия, и в её голосе зазвучала та сталь, которую Грейсон так любил. — Я приехала не ради вас.

— О, я знаю, — леди Маргарет перевела взгляд на Грейсона, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку. — Ваша светлость, какая честь. Вы наконец-то решили побаловать нас своим визитом.

Грейсон не стал отвечать на любезности.

— Леди Маргарет, — сказал он, — мы здесь не для светских бесед.

— А для чего же? — прищурилась она.

— Для того, чтобы узнать правду.

Сэр Ричард открыл глаза шире. Он смотрел на дочь, и его губы дрожали.

— Аурелия… Ты пришла…

— Я пришла, отец, — Аурелия опустилась на колени у кровати и взяла его руку. — Я пришла, чтобы всё узнать.

Старик заплакал. Слёзы текли по его морщинистым щекам, и он не вытирал их. Грейсон увидел, как тяжело ему даются эти слёзы. Не от слабости, а от стыда.

— Я виноват перед тобой, девочка моя, — прошептал он. — Я был слаб. Я позволил ей… Я позволил ей делать с тобой, что она хотела…

— Тише, — Аурелия погладила его руку. — Мы всё исправим.

Леди Маргарет усмехнулась. Усмешка была сухой, безжизненной, и в ней не было ни капли раскаяния.

— Исправите? Что ты можешь исправить, Аурелия? Прошлое не вернуть.Ты приехали сюда с герцогом, и думаешь, он защитит тебя? Он даже не знает, что ты за женщина.

— Зато я знаю, что вы за женщина, — сказал Грейсон, и его голос зазвучал сталью. — Вы шантажировали мою жену. Вы подговорили моего брата. Вы наняли художника, чтобы опорочить её передо мной.

— Не надо делать из меня злодейку, ваша светлость, — леди Маргарет покачала головой, но в её глазах заплясали злые огоньки. — Я просто хотела, чтобы моя дочь получила то, что ей положено по праву.

— Что ей положено? — Аурелия поднялась с колен. Её плечи расправились, и она встала напротив мачехи, готовая к бою. — Вы хотели украсть мою жизнь. Мою любовь. Моё будущее. Вы не имели права.

— Твоя жизнь? — мачеха шагнула вперёд, и Грейсон заметил, как напряглись её плечи. — Ты получила всё благодаря тому, что родилась от первой жены. А моя Летиция? Она красивее тебя, умнее, лучше воспитана. Она заслуживала герцога, а не ты.