— Вы не спали, — заметил он, и это было не вопросом.

— Не спала, — ответила я, садясь напротив. — И я кое-что вспомнила.

Он отставил чашку и посмотрел на меня долгим взглядом. Я рассказала ему всё. Сон, голос мачехи, слова о том, что я не дочь сэра Ричарда. Грейсон слушал молча, не перебивая. Только пальцы его сжимали край стола всё сильнее.

— Вы думаете, это правда? — спросил он, когда я закончила.

— Я думаю, моя мачеха верит в это. И она использовала эту тайну, чтобы шантажировать Аурелию.

— Аурелию, — повторил он, и в голосе его прозвучала горечь. — Не вас.

— Меня, — твёрдо сказала я. — Я не отделяю себя от той женщины, даже если не помню всего.

Он встал, подошёл к окну.

— Если это правда, — сказал он, — если вы незаконнорождённая… То это ничего не меняет.

Я замерла.

— Что?

Он повернулся ко мне.

— Я сказал: это ничего не меняет. Вы моя жена. Я дал клятву перед Богом. И ваш отец… Настоящий или нет… Не имеет значения.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Герцог Уэстклифф, который мог выбирать любую невесту в Англии, говорил, что происхождение его жены не имеет значения.

— Вы говорите это сейчас, — сказала я. — Но если правда выплывет наружу…

— Пусть выплывает, — перебил он. — Я не отрекусь от вас.

Он подошёл и взял меня за руку.

— Сегодня мы поедим к вашему отцу. Мы поговорим с ним. И мы узнаем правду, всю, до конца.

*****

Карета тряслась на ухабах, и я смотрела в окно на бесконечные поля, на голые деревья, на серое небо. Впервые за всё время я ехала в дом, где Аурелия выросла. Где жила, дышала, мечтала, страдала. Где её предали. Где, возможно, прятались ответы на все мои вопросы.

Грейсон сидел напротив, но потом пересел ко мне и обнял. Он просто прижал меня к себе, положив подбородок на мою макушку. Я чувствовала тепло его тела, слышала, как бьётся его сердце.

— Я не знаю, что мы там найдём, — сказал он. — Но мы найдём это вместе. Обещаю.

Я закрыла глаза и позволила себе поверить.

На мгновение, просто поверить, что всё будет хорошо. Что правда восторжествует. Что мы сможем быть счастливы.

Карета катилась по осенней дороге, а впереди ждал старый дом, полный тайн и лжи.

И я была готова встретить их лицом к лицу.

Глава 17

Карета подпрыгнула на ухабе, и Грейсон, вынырнув из тяжёлой задумчивости, поднял глаза на Аурелию. Она сидела напротив, прижавшись спиной к обитой бархатом стенке, и смотрела в окно. За мутным стеклом проплывали бесконечные осенние поля. Серые, голые, покрытые инеем, который ещё не растаял под низким солнцем. Её лицо было бледным, почти прозрачным в этом холодном свете, и он заметил, как тени залегли под её глазами. Было ясно, что она не спала всю ночь.

Он держал её за руку, чувствуя тепло её пальцев, и думал о том, что ждёт их в Блэквуд-холле. О том, что она не говорит ему. О страхе, который она прячет за маской спокойствия.

— Вы боитесь? — спросил он, нарушая тишину.

Она повернулась к нему. Её глаза были ясными, но в их глубине он увидел то, что она не могла скрыть, тревогу, смешанную с решимостью.

— Я не знаю, чего ждать, — ответила она, и голос её прозвучал тихо, почти шёпотом. — Я чувствую,что сегодня что-то случится, что-то что изменит всё.

Грейсон хотел сказать что-то ободряющее, сказать, что он рядом, что он защитит её, что они справятся. Но слова застряли в горле. Внутри у него самого была тревога. Не предчувствие, а уверенность, выросшая из всех тех писем, которые он читал, из всех тех улик, которые они собрали. Леди Маргарет не сдастся просто так. Она будет биться до конца. И он не знал, на что она способна.

— Мы справимся, — сказал он наконец, хотя в голосе его не было той твёрдости, с которой он хотел бы говорить. — И сделаем это вместе.

Аурелия посмотрела на него долгим взглядом, и в этом взгляде было что-то такое, от чего у него сжалось сердце.

— Я надеюсь, — сказала она.

****

Поместье появилось из-за поворота внезапно. серое, массивное, с узкими окнами, в которых не горел свет, и крыльцом, заросшим мхом. Дом казался старым, усталым, как человек, который давно смирился со своей судьбой и не ждёт от жизни ничего хорошего. Грейсон смотрел на него и понимал, почему Аурелия была такой тихой и печальной. Такие дома не рождают счастья.

Карета остановилась. Грейсон первым вышел и подал жене руку. Воздух был холодным, пахло прелыми листьями и дымом из каминных труб. Небо затянули низкие облака, и казалось, что вот-вот пойдёт снег, первый в этом году.

На траве у конюшни он заметил свежие следы колёс. Глубокую колею, которая явно принадлежала не их экипажу. Кто-то приехал недавно и торопился, гнал лошадей, не жалея их.