Она кивнула, прижимаясь ко мне ещё сильнее, и её сбившееся дыхание было лучше любых слов.

Волна накатила на неё медленно, как рассвет. Я чувствовал, как её тело начинает трепетать вокруг меня, как её пальцы впиваются в мою руку. Она сдавленно закричала, уткнувшись лицом в подушку. Это зрелище, это чувство добило и меня. Я позволил себе отпустить контроль, глубоко вошёл в неё в последний раз, и стихим рыком разрядился.

Мы лежали слившись воедино, и дыша в унисон. Я не хотел двигаться. Не хотел отпускать её из своих объятий.

— Теперь уж точно пора вставать…

— Не-а, — я буркнул и зарылся носом ей в шею, вдыхая сладкий аромат кожи. — Ещё пять минут.

Лилия

Эти «пять минут» растянулись на добрых полчаса. В конце концов я смогла вывернуться из его цепких объятий и встать с кровати. Он тут же ухватил меня за руку.

— Кудаа?

— Одеваться! Солнце уже высоко!

Он с неохотой отпустил, сел на кровати и смотрел, как я копаюсь в гардеробе. Его взгляд был тёплым и таким непривычно открытым, что я несколько раз роняла вещи.

— Ты на меня так не смотри, — проворчала я, пытаясь натянуть чулки. — Мешаешь.

— Ещё чего, — он встал и подошёл сзади. — Дай я помогу.

И он действительно помог. Застёгивал крючки на корсете, поправлял складки на юбке. Подал туфли. А когда я пыталась сама заколоть волосы, он взял гребень у меня из рук.

— Позволь, — сказал он и начал медленно, очень аккуратно расчёсывать мои рыжие пряди, собирая их в простую, но изящную причёску. От его нежных прикосновений тело начинало дрожать, а по коже пробегали мурашки.

— Никогда бы не подумала, что ты умеешь заплетать волосы, — сказала я, глядя на наше отражение в зеркале.

— У меня была младшая сестра, — коротко ответил он, закалывая последнюю шпильку. — Очень давно.

Он не стал развивать тему, просто поцеловал меня в макушку и отошёл, чтобы одеться самому. И это всё время он тихо насвистывал под нос, какую-то бодрую, жизнерадостную мелодию.

Глядя на него, на этого теперь веселого и нежного мальчишку, я почувствовала, что сердце у меня распирает от чего -то очень большого и светлого. И я уже знала имя этого чувства — любовь.

Он закончил одеваться, подошёл и взял мою руку. Его пальцы сплелись с моими.

— Готовы, графиня? — спросил он, и в его глазах снова промелькнула хитрая искорка.

— Готова, граф, — ответила я, пытаясь сохранить серьёзность, но губы сами растянулись в счастливой улыбке.

— Тогда вперёд, — он поднёс мою руку к губам и легко поцеловал костяшки. Не как вчера — с покаянием. А легко, нежно, с обещанием. — На охоту.

Мы вышли из покоев, рука об руку. И я уже знала, что что бы ни случилось дальше, это утро я буду помнить всегда. Даже если завтра не наступит.

13

Ниэллон

Я вёл Лилию в столовую, и моя рука на её спине казалась самой естественной вещью на свете. Под пальцами шуршал бархат, а в голове гудело одно-единственное слово: МОЯ. Как же это банально и как же невероятно правильно звучало… Она шла рядом, слегка прижимаясь ко мне плечом, и от неё исходило какое-то сонное, утреннее тепло, смешанное с запахом мыла и её кожи. Я украдкой вдыхал этот аромат, стараясь, чтобы это не выглядело слишком жадно.

В столовой уже кипела жизнь. Гости, слуги, звон посуды, запах жареного мяса и кофе. Мы вошли, и десятки любопытных глаз скользнули по нам. Я почувствовал, как пальцы Лилии слегка сжали мою руку. Я ответил лёгким поглаживанием по спине.

— Граф, графиня, доброе утро! — к нашему столику почти подбежал распорядитель, седой мужчина с безупречными манерами. — Его светлость регент просит передать, что охота начнётся через час. Сбор у северных ворот.

— Благодарю, — кивнул я, отодвигая стул для Лилии. Она села, устроив складки платья, и я поймал её взгляд — в нём читалась трезвая, холодная ясность. Миссия. Опасность. Мы оба об этом помнили.

Я сел напротив, и пока официант наливал кофе, позволил себе просто смотреть на неё. Утренний свет из высоких окон падал на её рыжие волосы, зажигая в них медные искры. Она уже не была той растерянной девушкой в сером платье. Она была графиней де Линь — уверенной, чуть уставшей от путешествий, с лёгкой тайной в уголках губ. И моей… Внутри меня всё глупо и сладко сжалось от осознания этого.

— Ты чего меня так пристально разглядываешь? — спросила она тихо, поднося к губам чашку. В её глазах мелькнула озорная искорка.