— Хорошо, — сказал я наконец. — Вместе. Но ты слушаешься меня беспрекословно. Это даже не обсуждается.

— Да, лорд тайный советник, — она сделала подобие реверанса, и я не выдержал, снова потянул её к себе и поцеловал.

— Мой… — прошептала она мне в губы.

— Твой…

Мы вышли к месту сбора. У северных ворот уже толпились охотники, слуги, лошади, своры собак. Шум, лай, ржанье, крики егерей. Воздух вибрировал от предвкушения крови и азарта. Я почувствовал, как Лилия напряглась рядом. Её рука легла мне на локоть.

— Смотри, — она кивнула в сторону группы конных. — Тот, в зелёном камзоле. Это наш егерь?

Я проследил за её взглядом. Мужчина лет сорока, невзрачный, с обычным лицом. Но я заметил, как его глаза слишком быстро скользнули по нашей свите, как он отошёл в сторонку и что-то коротко сказал другому слуге. Да, это был он. Тот самый «их человек».

— Да, — тихо ответил я. — Запомнил его. Держись от него подальше, но не показывай, что заметила.

— Кажется, ты вообще вл мне сомневаешься, — она фыркнула, и я снова чуть не рассмеялся. Боги, как же она хороша, когда злится.

К нам подошёл герцог Себастьян де Клермон — тот самый, кузен регента, что так настойчиво приглашал Лилию на танец. На нём был роскошный охотничий костюм, и он улыбался так, будто сегодняшний день был устроен лично для его удовольствия.

— Граф, графиня! Прекрасное утро для охоты, не правда ли? — его голос был гладким, как шёлк. — Надеюсь, вы не разочаруетесь в наших лесах.

— Уверен, они превзойдут все наши ожидания, — ответил я, чувствуя, как улыбка застывает на моём лице. — Особенно Чёрный Лес. Говорят, там водятся… уникальные трофеи.

Герцог замер на долю секунды, его глаза стали чуть более внимательными.

— О, да. Очень уникальные. Порой даже неожиданные.

— Мы любим неожиданности, — вступила Лилия, и её голос прозвучал так легко и беззаботно, что я едва поверил, что это та же девушка, что только что вцепилась в мой локоть. — Это же и есть вся прелесть охоты, ваша светлость. Никогда не знаешь, что попадётся на пути.

Герцог рассмеялся, но в его смехе не было тепла.

— Искренне надеюсь, графиня, что ваши ожидания оправдаются. А теперь прошу меня извинить, нужно отдать распоряжения.

Он удалился, и я почувствовал, как Лилин пальцы впиваются мне в рукав.

— Он знает, я уверена, — прошептала она. — Он не просто подозревает. Он знает, что мы знаем.

— Возможно, — я наклонился к ней, будто поправляя прядь её волос, и сказал на ухо: — Это только играет нам на руку. Испуганный зверь делает ошибки.

— А мы нет? — она посмотрела на меня.

— Мы не звери, — я провёл пальцем по её щеке. — Мы хищники. И сегодня мы на своей территории, даже если это их лес.

Затрубили в рог, призывая всех собраться. Лошадей подводили к охотникам. Я помог Лилии сесть в седло — её лошадь была спокойной, обученной кобылой, но я всё равно проверил стремена и поводья своими руками. Мои пальцы задержались на её лодыжке на секунду дольше, чем нужно. Она посмотрела сверху вниз, и её губы тронула улыбка.

— Не волнуйся, — сказала она тихо. — Я помню всё, чему ты меня учил. И удар каблуком в том числе.

— Будем надеяться, что до этого не дойдёт, — я сел на своего коня и подъехал ближе. — Держись рядом. Не дальше чем в десяти шагах. И смотри не только вперёд. Смотри по сторонам. На деревья. На кусты.

— Я смотрю, — она кивнула, и её лицо стало сосредоточенным, острым. В этот момент она не была графиней. Она была шпионом, агентом.

Рог протрубил снова, и процессия тронулась — сначала по мощёной дороге, потом по тропе, ведущую в лес. Солнце уже поднялось выше, пробивалось сквозь кроны деревьев пятнами света. Воздух пах сыростью, хвоей и потом лошадей. Я ехал рядом с Лилией, иногда наклоняясь, чтобы сказать что-то на ухо — пустую фразу о пейзаже для посторонних или короткую команду для неё одной.

— Вон та скала, видишь? — я кивнул вправо. — Если что, туда.

— Поняла.

— Твой стилет на месте?

— На бедре. Левая нога.

— Молодец.

Я смотрел на неё, на её прямую спину, на руки, уверенно держащие поводья, и чувствовал ту же гордость, что и тогда, когда она принесла мне расшифровку. Она была идеальна. И она была здесь, со мной. В самой гуще опасности, потому что сама так решила.