Он сдвинул трусики и вошёл в меня одним резким движением. Боль была мимолётной… Я вскрикнула, впиваясь ногтями ему в плечи. Он замер, его лицо исказила гримаса невыносимого напряжения. Все мышцы на его спине и руках вздулись под кожей.

— Боже, — выдохнул он, и в его голосе было столько муки, что боль во мне на миг отступила. — Я… я сделал тебе больно.

— Да, — прошептала я. — Но если ты не начнёшь двигаться, я тебя убью…

Я сама пошевелила бёдрами, пытаясь привыкнуть к этому новому, невероятному ощущению полноты, к его размеру, к тому, как он заполнял меня до предела. Он застонал снова, и его руки схватили меня за талию.

— Расслабься, — прошептал он мне на ухо, его губы касались мочки, дыхание было горячим и влажным. — Дай мне… дай мне привыкнуть к мысли, что это правда.

Но его тело уже начало двигаться. Сначала медленно, осторожно, почти робко. Каждое движение было пыткой и наслаждением одновременно. Боль постепенно уступала место глубокому, тёплому, нарастающему давлению где-то в самом низу живота. Я обвила его ногами крепче, притягивая к себе, и услышала, как его дыхание срывается.

— Вот так, — выдохнула я, и мои пальцы вцепились в его волосы, притягивая его лицо к своему. — Вот так, Ниэллон. Не бойся.

Его движения стали резче, увереннее, глубже. Страх и осторожность испарились, уступив место дикой, необузданной страсти, которую он так долго сдерживал.

Он поднял меня выше, сменил угол, и следующий толчок заставил меня крикнуть от неожиданного, ослепительного удовольствия. Казалось, он попал прямо в какую-то точку внутри меня, от которой по всему телу разлилось жидкое, золотое тепло.

— Да, — застонала я, запрокидывая голову, цепляясь за него. — Не останавливайся…

Он что-то прошептал на эльфийском языке — хриплое, гортанное, полное какого-то дикого восторга. Его губы опустились на мою шею оставляя влажные, горячие следы. Одна его рука всё ещё держала меня за талию, а другая скользнула между наших тел и нашла чувствительное место, которое уже пульсировало в такт его движениям.

Я протяжно застонала выгибаясь дугой.

— Ниэллон, я… — я не могла договорить. Всё внутри сжималось, собиралось в тугой, горячий узел.

— Я знаю, — прохрипел он, и его движения стали хаотичными, быстрыми, почти отчаянными. — Со мной… Пожалуйста, со мной…

Его просьба, такая уязвимая, такая человеческая, добила меня. Узел внутри порвался, и волна накрыла с такой силой, что у меня потемнело в глазах. Всё тело задрожало, из горла вырвался длинный, сдавленный стон. Я чувствовала, как сжимаюсь вокруг него, и это довело его до конца. Он глухо зарычал и вошёл в меня в последний раз, глубоко, до самого предела, заполняя меня горячими толчками собственного наслаждения.

Мы замерли. Слипшиеся, мокрые от пота, дрожащие. Его вес давил на меня, но это было даже приятно. Его лицо было спрятано у меня на шее, я чувствовала, как его сердце колотится в унисон с моим — бешено, безрассудно.

Он медленно, будто через силу, приподнялся, чтобы не раздавить меня. Его руки легли на стол по обе стороны от меня, и он уставился мне в лицо. Его волосы были мокрыми и растрёпанными, губы опухшими от поцелуев. А глаза… В его глазах была только я. Только отражение того, что только что случилось. И в этом отражении я увидела то же самое, что бушевало во мне, — потрясение, страх, облегчение и что-то огромное, тёплое, чему пока я не решалась дать имя.

Он молча опустил голову и коснулся лбом моего. Просто стоял так, тяжело дыша. Я подняла руку и провела пальцами по его мокрой щеке, по линии скулы.

— Ну что, — выдохнула я наконец. — Всё ещё «ошибка», лорд тайный советник?

12

Лилия

Я проснулась от лёгкого щекотания в районе уха. Что-то тёплое и упрямое настойчиво водило по коже. Я заворчала, пытаясь отвернуться, но не смогла — меня что-то тяжёлое и очень тёплое крепко держало вокруг талии.

— Отстань, — пробормотала я, не открывая глаз.

— Нет, — раздался низкий, сонный голос и щекотка продолжилась. Теперь я поняла, что это были его губы. Он целовал шею, плечо, потом перешёл к уху, заставляя меня ёжиться и хихикать.

— Ниэллон, серьёзно, перестань! — я попыталась вывернуться, но его руки сомкнулись ещё крепче.

— Ты сказала «сойдём с ума вместе», — напомнил он, и я почувствовала, как его грудь вздрагивает от беззвучного смеха. — И вот я сошёл с ума. Теперь я имею полное право делать вот так.